Заговор против Сталина

Сопротивление длилось два месяца, потом прекратилось. Норвежская рабочая партия, находившаяся у власти с 33-го года, строго соблюдала «пацифизм». В это время на территории страны находились 13 немецких дивизий, значительные силы авиации и флота, что позволяло контролировать не только страну, но и всю береговую полосу.

– Куда пойдем, товарищ Ларри?

– Не знаю, сэр Пол. Надо подождать, вдруг еще кто-нибудь выжил. Не может такого быть, чтобы выжили только мы с тобой.

– Хорошо, давай ждать. Но не забывай, Ларри, еще немного, и мы околеем от холода, и пневмония – это лучшее, что нам светит.

Карта Северной Европы проплыла перед глазами. Норвежская береговая полоса – длинная, полторы тысячи километров. Далее – Северное море, где шныряют немецкие суда и подводные лодки. На юге – нейтральная Швеция, наводненная фашистскими агентами, огромный кусок Балтийского моря, Польша, Германия, Голландия, и, что характерно, везде стоят германские войска и шныряют немецкие суда и подлодки. Союзники по антигитлеровской коалиции тоже не подарок, особенно если попасть к ним без документов и внятной легенды.

Да и где эти союзники? Сидят по своим странам, обещают открыть второй фронт и все никак не откроют. Возвращаться в Советский Союз? Каким, интересно, образом? Отыскать лодку, выйти в море и ждать попутное судно, чтобы добраться до Мурманска? Немецкая береговая охрана от хохота сдохнет.

– Ты прав, Пол, надо идти, – обреченно промолвил Галлахер. – Бессмысленно ждать у моря погоды. К тому же можем наткнуться на германские патрули.

Доберемся до ближайшей деревни, попросим сухую одежду, отогреемся. В конце концов, немецкий плен не самое худшее, что нас ждет, – подытожил Ларри.

– Шутишь? – вспыхнул Романов. – Что может быть хуже немецкого плена? Люди там мрут миллионами от голода, холода, тифа! Что может быть позорнее? Ты просто не знаешь, Ларри, что происходит с нашими пленными! Лучше уж покончить с собой, если нет другого выхода."

"– Ну не знаю… – засомневался Ларри. – Я слышал, ваш Сталин не подписал Женевскую конвенцию 29-го года касательно обращения с военнопленными.

Никто не мешал ему это сделать, но он отказался. Так чего же вы хотите? Насколько я знаю, пленные англичане и французы содержатся в сносных условиях.

Павел промолчал. Огульный патриотизм и восхваление всего советского – просто глупо. В царской армии плен не считался преступлением, пленных почитали за мучеников, им сохраняли звания, награды, денежное довольствие. Пребывание в плену входило в срок службы.