Заговор против Сталина

Имелось достаточное количество гранат. У истоков троп, спускавшихся в долину, стояли пулеметы.

Партизаны, за малым исключением, вели себя дружелюбно. Широко улыбались молодые французы Марсель и Клод, что-то трещал итальянец Джузеппе, почему-то уверенный, что новый боец просто обязан понимать итальянский язык. Сдержанно улыбался британец Энди Грир – любитель курить самодельную трубку, с сомнением посматривал худой, как смерть, поляк Ежи Ковальский…

Брянцев и Кривошеев обустроили себе берлогу в глубокой расщелине, куда натаскали мха и листвы, соорудили навес.

Костер разводили в ямке неподалеку, его тепла хватало, чтобы не мерзнуть по ночам.

– Вот и контрразведчик нарисовался, – хмыкнул Брянцев, протягивая Павлу немецкую саперную лопатку. – Держи, вырой себе домик, если хочешь здесь жить. Расщелину заглуби, а навес мы тебе натянем. А если с нами не хочешь, давай еще куда-нибудь – поближе к начальству или там… к кухне.

– Ладно, не умничай.

Павел отобрал лопатку и принялся рыть себе нору.

Земля была мягкой, хорошо поддавалась. Но события последних суток (да и всех семи месяцев) давали знать – голова кружилась, отнимались руки.

– Ладно, не выделывайся, потом поможем, – сказал Генка. – Садись, отдыхай. Видим, как измотала тебя эта жизнь. Думаешь, нам было лучше? Теперь никогда не восстановимся – в организмах дыры, вся эта гадость будет постоянно о себе напоминать. Ладно, справимся, молодые еще… Сам-то откуда?

– Из Ленинграда.

– Хороший город, – мечтательно вздохнул Генка.

 – Досталось ему, конечно. А я вот до войны ни разу в Ленинграде не был, теперь жалею страшно.

– После войны что мешает? – осторожно спросил Павел. – Город восстановят, красивее прежнего будет.

– Не хочу об этом думать, – Генка поморщился. – Будет не будет, пронесет не пронесет… Только сейчас понимаю, что раньше надо было жить – активно, с огоньком, чтобы каждый день как последний! А будущее – это такая мутная муть, – Генка словно очнулся, передернул плечами. – С Вермоном пообщался?

– Перекинулись парой слов, вроде неплохой мужик.

– Точно, – кивнул Брянцев. – Особенно когда спит. Можно смело палку взять и мимо пройти. Знаешь, чем Вермон до войны занимался? Был крупным полицейским чином в Лионе. Больше сведений ноль. Коллеги к немцам на службу перешли, а он сюда, в партизаны. Почему? Что заставило? Сначала рядовым маки бегал, потом помощником Бурвиля стал, и только после смерти командира… Он еще только неделю командует.