Заговор против Сталина

Командование карательными подразделениями получило хорошую взбучку от кураторов из СС. В окрестностях горы Манжино у деревни Конте карателям тоже не повезло – они нарвались на крупный партизанский отряд, который дал им достойный отпор. Часть солдат унесли ноги, другие остались в земле. Партизаны сидели на скалах, прекрасно взаимодействуя друг с другом, и расстреливали врага, как куропаток. Когда подтянулась минометная батарея, на позициях уже никого не осталось, и минометчики только даром обрабатывали площади. Согласно донесению пастушка, солдаты СС уходят из деревни, остается только небольшое полицейское подразделение, состоящее преимущественно из местных жителей.

Через несколько часов Жак Вермон собрал всех людей и озвучил свое видение текущего момента.

– Вы отлично сражались, граждане свободной Франции и других стран, – заявил он не без пафоса. Потом смущенно покашлял и заговорил нормально: – Нас осталось мало, а рано или поздно каратели придут опять. После такого позора они обязательно вернутся.

Еще хуже то, что они знают, где находится наша база. Им нужно только подкопить силы. Мы не можем вести за ними постоянное наблюдение, нас слишком мало. Если нас окружат, мы отсюда не выберемся. Есть предложение оставить базу и идти на запад к деревне Конте и горе Манжино. Действовать самостоятельно мы уже не можем – людей нет. Предлагаю объединиться с партизанами того отряда, который дал отпор карателям. Думаю, они не будут возражать. Про них известно только то, что отрядом командует русский офицер и под его началом дерутся несколько десятков бывших советских военнопленных.  – Вермон отыскал взглядом Павла и как-то странно на него уставился. – Мы знаем, что русские дерутся отчаянно, у них есть дисциплина и они ненавидят нацистов… Возражающих нет? Учтите, я это предлагаю не от хорошей жизни. – Вермон исподлобья оглядывал своих партизан.

– Как это мило, черт возьми, – пробормотал Брянцев, выслушав перевод. – Командир интересуется мнением своих людей, спрашивает, согласны ли они выполнить его приказ.

Как же падки они на эту пагубную демократию! Ах, Франция!

– Да не, нормальная страна, – возразил Генка. – Они тут варят бесподобно вкусный сыр, никогда такого не пробовал. Вино очень вкусное, особенно домашнее, а я ведь раньше не любил вино, считал его бесполезной кислятиной.

– Ага, ты еще про коньяк скажи, – проворчал Брянцев.

– О нем не говорить – его пить надо, – прыснул Генка. – Нет, серьезно, наши армянские коньяки – это, конечно, вещь.