Заговорщик

Холопы один за другим вскарабкались на башню.

— Столы! — крикнул полусотнику Зверев. — Столы из таможни привязывай! Мешки, тюки, все давай! Все, что найдешь!

Сверху было видно, как торговые корабли, почуявшие недоброе, один за другим отваливают от причалов и уходят в море. Из посадов начали разбегаться жители. Кто с узлами, кто с детьми. В воротах нижнего города бурлила отчаянная сеча. Из широкой двери в стене крепости показался десяток копейщиков, бодрой трусцою спешащих по склону вниз.

— Пахо-ом!

— Даю, даю… — Дядька продел веревочный конец в ремни сразу пяти пищалей.

Илья и князь торопливо подняли их наверх, отвязали, бросили канат вниз: — Свечу!

На лестнице грохотали шаги. Холопы сдвинули стол, загораживая проход, изнутри подперли вторым, обнажили сабли. Стол зашевелился, как живой, медленно пополз в сторону. Андрей наконец-то запалил фитиль, вставил в замок, зажал:

— Дорогу! — Он подбежал к столу, высунул пищаль, направив стволом вниз, нажал спуск. От грохота заложило уши, отдача вырвала оружие из рук и кинула на площадку, угол заволокло дымом.

 — Илья, вторую!

Раз за разом князь разрядил вниз все пищали. Сколько при этом погибло османов, было не видно, но вот лестница надломилась и просела. Холопы тем временем затаскивали наверх мешки с зерном и мукой, бочонки соленой рыбы, тюки ткани и выкладывали все вдоль края площадки. К тому времени, когда с угловой башни пушки первый раз рявкнули каменной картечью, незваных гостей уже защищала от басурманского огня внушительная баррикада.

Пищали были заряжены и готовы к бою.

— Илья, за старшего, — ткнул Андрей полусотника пальцем в грудь. — Проверь пушки. Если кто чужой попытается подобраться к нашим кораблям — стреляй. Я в город.

Князь по канату соскользнул вниз, добежал до галеры:"

"— Пищали, бердыши, сабли с собой! Барахло османское к черту! За мной!

Сами ворота казаки успели закрепить за собой: здесь на земле валялись с три десятка местных, минимум половина из которых показались Андрею случайными прохожими, и пятеро русских.

Но ни одной живой души караулить вход не осталось. Впрочем, по стене помощь врагу подойти не могла: стена была не крепостной, а обычной, узкой. Можно сказать — просто высоким забором.

— Ты, ты, ты… — наугад показал пальцем князь. — Стоять здесь насмерть! В смысле, не дайте горожанам запереться. Остальные… — Он огляделся: — Туда!

В конце улицы, что отворачивала влево прочь от крепости, кипела схватка.