Заговорщик

Они всего лишь двинутся в обычный, привычный для детей боярских поход. Судьба открылась лишь одному.

— Ничего, — Андрей притопнул по новенькой мостовой и решительно направился к дому, — детям останется. Будет, где разгуляться.

Первые трое суток в Москве пролетели незаметно. Хлопоты по дому, который требовалось пробудить к жизни, визиты к князьям Воротынскому, Шаховскому. Хозяев, правда, в столице не оказалось, дворня о госте потом доложит — но ведь время ушло. Златоглавую от края до края быстро не обойдешь.

Еще день Андрей подарил братчине. В гостеприимном доме дьяка Кошкина, как всегда, обретались несколько побратимов сына боярина Лисьина, которые с удовольствием осушили с ним братчину, запив пиво петерсеменой и закусив свежей волжской белорыбицей. До самого рассвета друзья что-то обсуждали, строили планы, выпивали за их осуществление, но на следующий день Андрей так толком и не вспомнил — чему же они посвятили столько времени?"

"У князя Друцкого, похоже, хлопот обнаружилось не меньше, поскольку заявился он не на третье, а только на пятое утро.

Обнял вышедшего навстречу хозяина, прошелся кругом, молодцевато притаптывая каблуком по струганным доскам, крякнул:

— Славно! Надобно и мне так застелиться. — И без всякого перехода продолжил: — Государя нет в Москве. Он ныне в Александровской слободе обосновался.

— Знаю, — кивнул Зверев. — Мне о том боярин Кошкин пожаловался.

— Едем?

— Прямо сейчас?

— А чего медлить, Андрей Васильевич? Рано не поздно. Коли послы нас обгонят, лет пять о недоимках бесполезно будет напоминать.

Зверев секунду поколебался, потом громко распорядился:

— Пахом! Вели коней седлать! Пару ребят с собой возьми, остальные пусть по дому помогут. Вина романейского испить не желаешь, Юрий Семенович, пока суть да дело?

— Не стоит, Андрей Васильевич. Знаю я, как это случается. Чарку выпить, маненько закусить, чуток поболтать, после застолья отдохнуть… А там, глядишь, и сумерки. Не стоит.

— И то верно, — признал Зверев.

 — Тогда извини, я один отлучусь. Оденусь в дорогу, серебро прихвачу.

Несмотря на спешку, родственники отъехали со двора только через час, — пока холопы седлали лошадей и укладывали в сумку дорожные припасы, Андрей выбирал, какие одеяния достойно надеть к царскому двору, чтобы не уронить княжеского достоинства, а что удобнее носить в дороге и в ожидании аудиенции. Ведь все, им взятое с собой из дома — ныне сохло, постиранное после долгого пути.