Заговорщик

Вдруг напасть какая в сей день али месяц случится? Как обиду потом разрешать? Коли по уговору — так он в сей день действовать не станет. Коли по обычаю библейскому — так это перемирие надобно рвать. Сие же никому не надобно…

— Кроме нас, — усмехнулся Зверев.

— Кроме нас. Но мы ведь рядных грамот и не подписываем, княже. Мы люди маленькие. Не про нашу честь подписи на государевых грамотах ставить.

— Да, княже. Мы люди маленькие, с нас хватит и войну меж двумя странами развязать.

— Ты передумал?

— Я? — приподнял брови Зверев.

 — Ничуть. «Природой здесь нам суждено… ногою твердой встать при море». Это дело я намерен довести до конца… — Он вдруг явственно ощутил приближение к своей судьбе увешанного сеном куста, обжигающее пламя залпа… и торопливо опрокинул в горло добрый кубок вина. Решительно поднялся: — Прости, Юрий Семенович, устал. Но, как сведения появятся, зови немедля. Отлучаться из покоев я никуда не стану. Даже оденусь для царского приема прямо с утра.

Решение оказалось мудрым — спозаранку, едва князья успели перекусить в трапезной постоялого двора, как в дверь влетел запыхавшийся смерд и, тяжело дыша, плюхнулся на лавку рядом с холопами, выдохнул:

— Боярин… после заутрени… у ворот ждать будет…

— Кокорев? — поднялся Юрий Семенович.

— У… — кивнул посыльный и устало откинулся на спину.

— Идем, Андрей Васильевич. Уже светает, как бы не опоздать.

— Пахом, вели коней седлать! — встал и Андрей. — Ты с нами поскачешь. Эй, хозяин, гонцу кувшин петерсемены за мой счет. И накормить от пуза.

Пока князь Друцкий ходил за свитком, холопы успели вывести коней, накрыть потниками, положить на спины седла и затянуть подпруги. На холку каждой легла туго скрученная попона — не май месяц на улице, у коновязи непокрытыми не оставишь. Минут десять — и князья в сопровождении Пахома с места сорвались в галоп, едва не своротив полуоткрытую створку ворот.

Боярин Тимофей нетерпеливо прохаживался перед стражей у моста — на этот раз без сабли, в клобуке и с большущим крестом на груди.

Хмуро глянув на спешившихся родичей, он указал на их пояса:

— Оружие оставьте. Эх, не обмолвился я вам налатники заместо шуб надеть. Теперь уж деваться некуда… — Он подождал, пока князья отдадут свои пояса холопу, и повернулся к привратникам: — Они мне надобны.

И рогатины послушно раздвинулись.

— Только и всего, — разочарованно пробормотал Зверев. — Нет, с салютом было бы веселее.

Разумеется, войти в саму слободу оказалось даже не половиной — одной десятой дела.