Заговорщик

Хотя, конечно, убивать боярина за оскорбление не следовало. Не принято на Руси служилым людям друг друга, словно в дикой Европе, резать. Слишком много врагов вокруг, чтобы еще и самим себя истреблять, нехристям на потеху.

Хлопнула дверца, на мороз вышел Иоанн, перекрестился на шпиль колокольни слева за галереей, поклонился, коротко бросил:

— За мной ступай, — и двинулся к знакомому Андрею по прошлым приездам трехэтажному особняку, у крыльца которого прогуливались монахи с саблями и бердышами.

— Ты что, государь, решил монастырь тут устроить? — поинтересовался Зверев, нагнав правителя.

— Монастырь? — оглянулся на него Иоанн. — Монастырь для тех, кто душой чист. Рази есть такие среди нас? Все мы грешны и в суете погрязли. Кто из нас такой чести достоин?

— А зачем тогда все это? — развел руками Андрей. — Рясы, клобуки, кресты, молебны?

— Потому что в служении мы все, Андрей Васильевич! — развернувшись навстречу, с неожиданной страстностью ответил молодой царь. — Служение нам определено свыше и отречение!

— Отречение от чего? — понизив тон, осторожно уточнил Зверев.

— От мира. От грехов смертных. От гордыни. От стяжательства. От блуда, от винопития.

— Прости, государь… — кашлянув, сложил ладони на груди Андрей. — Но коли в стране не будет наследника престола, в ней начнется смута.

— Я знаю, — кивнул Иоанн. — Сие есть мой крест. К счастию, Господь смилостивился над тяготами моими и дал в супруги ангела, само созерцание коего рождает в душе молитву, а прикосновение дарит радость, сравнимую лишь с таинством причастия.

— Царица Анастасия? — ошарашили Андрея такие сравнения.

— Кто же еще?

— Ну, — замялся Зверев, — меня Господь наградил княгиней Полиной, о которой я могу сказать то же самое.

Государь улыбнулся — на этот раз тепло, по-человечески, — и снова заторопился вперед:

— Пойдем.

Над входом в дом опять же висела новенькая икона. Государь осенил себя знамением, поклонился. Андрей последовал его примеру, едва не опозорившись — вспомнил о шапке и скинул ее только в последний момент, уже поднеся персты ко лбу.

— Читай…

Зверев, опять забывшись, вопреки обычаям скинул на сундук под окном тяжелую шубу, повернулся к свету, развернул грамоту:"

"«Приговор царской о кормлениах и о службе.