Заговорщик

Когда смерд из Торопца начал рассказывать про ливонцев неприятные вещи — его повязали в тот же день, и сам царский писец, и лично князь Старицкий, двоюродный брат государя, не поленились истребовать для него страшной кары.

Заботились о чести послов? Может быть.

Когда князь Сакульский не успокоился и приехал сюда, его проследили — значит, нервничали. В первый же день попытались подкупить. Не получилось — решили и вовсе убить. Зачем? Почему? Из-за кусочка суши с полунищим населением, хозяева которого даже дань толком собрать не могут? Ладно бы, ливонцы так свои земли от завоевания спасти пытались — а то ведь свои вредят, царские любимчики.

Подкуплены? Тоже непохоже. Нищей Ливонии такие высокопоставленные бояре не по карману. Неужели просто из желания России навредить стараются? Не хотят, чтобы она к Балтике вышла, на ее берегах закрепилась?"

"И как ни крутил Андрей эти мысли, иного мотива, кроме природной подлости и русофобии, в Старицком, Адашеве и компании он найти не мог. Отчего желание довести дело до конца только крепло.

Через два дня, вскоре после заутрени, в час, когда ливонское посольство выехало из Москвы, направляясь в Александровскую слободу, князь Андрей Сакульский вошел в ворота крепости. Его пытались остановить три раза, но выданная в прошлый визит грамота играла роль «золотого ключика», мгновенно устраняющего все преграды.

Всероссийский игумен пребывал у себя в келье — в той самой светелке, в которой уже не раз принимал князя. Он беседовал с людьми простецкого, купеческого вида — в одежде опрятной, даже дорогой, но не столь броской, как у большинства служилых людей.

Ведь каждый боярин, а уж тем более князь стремился подчеркнуть богатство свое и своего рода. Купцы, особенно вне родных селений, старались вести себя поскромнее.

— Андрей Васильевич? — увидев гостя, чуть приподнял брови государь. — Рад, что не забываешь о моем приглашении. Проходи. Вот, знакомься, это Иван Нос, — указал он на грузного мужика в рубахе и армяке, с большой красной бульбой между глаз.

 — А это Федор Христианин. — Второй гость, с ярко-рыжей бородой и множеством оспин по лицу, предпочитал носить шелковую рубаху, атласные шаровары и синий зипун с белыми шнурами по швам. — Это Арей Ласточкин и Михайло Смоленский…

— Хорошего вам дня, добры люди, — коротко кивнул Андрей.

Реакция князя заметно разочаровала[19] царя, он чуть сморщил губы, взял с пюпитра мелко исписанные листы мелованной бумаги, роздал мужикам:

— Ступайте, учите.