Вот сволочь!
От ненависти к немцу у меня сжались кулаки. Одно дело — поединок на истребителях. Хотя и его честным не назовешь — уж слишком велика разница в вооружении и скорости нашего И-16 и немецкого «Мессершмитта». И совсем другое — расстрел летчика на парашюте.
Наш И-16 упал в полукилометре от меня, взметнув пламя. Вскоре долетел и звук взрыва. Летчика под парашютом ветром сносило в сторону. Может быть, ранен, ему еще можно помочь?
Я бросился бежать к месту приземления парашюта. Казалось — рядом, а бежать пришлось с километр, да не по дороге, а по захламленному валежником лесу, перепрыгивая ямы и ручьи.
Вот и парашют, болтается на дереве, зацепившись куполом. Летчик лежит на земле. Одного взгляда мне хватило, чтобы понять — ничем помочь ему уже нельзя. Синий комбинезон был весь изрешечен пулями и залит кровью.
Я пошарил по карманам — пусто. Никаких документов. Может, перед полетом сдал? А как узнать имя погибшего? Выйду к своим — рассказать же надо.
Я снял с летчика пояс с кобурой, расстегнул ее и вытащил новенький ТТ.
Выщелкнул обойму — полная! Снова загнал ее в рукоятку, вернул пистолет в кобуру и опоясался. Схоронить бы парня надо, да нечем могилу вырыть — ни лопаты, ни ножа.
Послышалось тарахтение мотоциклетных моторов. Видимо, воздушный бой и падение летчика видел не только я, но и немцы.
Я уж было рванулся в лес, как взгляд упал на планшет с картой. Как же я мог так сплоховать? Сорвал с убитого летчика планшет, перекинул его через шею и — ходу.
Ветки хлестали по лицу, я прикрывался рукой и углублялся в лес.
Все, хватит.
Я остановился, отдышался. Звук моторов стих у места падения летчика. Ни похоронить я его не смог, ни в сторону тело оттащить и укрыть хотя бы в лощине какой. Сам бегаю, как заяц от гончих. Это на своей-то земле!
Горько и обидно мне стало. Но что я могу сделать с пистолетом против пулеметов, стоящих у немцев на мотоциклах?
Я раскрыл планшет, всмотрелся в карту. Масштаб карты не тот. Конечно, с воздуха любой город за секунды пролетаешь.
Но все-таки сориентироваться как-то можно. Так, вот Дорогобуж, вот дорога Смоленск — Москва. Предположительно я в этом лесном массиве, — я ткнул пальцем в зеленое пятно на карте. Выходить на смоленское шоссе нет никакого смысла: уж если немцы добрались сюда, то и на шоссе они наверняка. Надо забирать немного южнее и на восток.
Сориентировавшись по солнцу, я двинулся в путь. На дорогу выходить не рискнул. По лесу идти дольше, зато безопаснее.
