Долго шагать не пришлось. Километра через три-четыре мы увидели сгоревший танк БТ, чуть поодаль стоял еще один, а уж на пригорке чадил Т-34.
Бойцы из танкового десанта окапывались. И я скомандовал своим:
— Занять оборону, окапываться.
Передали по цепи: «Старшего — к командиру».
Где ползком, где перебежками я добрался до командира роты — младшего лейтенанта.
— Сержант Колесников прибыл. Со мной еще шестнадцать человек, — доложил я.
— Это хорошо, сержант. Мы из 21-й армии, приказано ударить в направлении Бобруйска.
А вы чьи и откуда?
— Все из разных частей, остатки.
— А, понятно. Тогда в моей роте остаетесь, потери у меня большие. Из младших командиров никого не осталось. Будешь своими командовать. Слева холмик видишь? Занимай там оборону, закапывайся. Если наши танки подойдут, дальше вперед пойдем. А не будет их — здесь стоять будем.
Мы окопались — правда, из последних сил. Все устали, да и еды снова не было, поэтому вырыли окопы неполного профиля. А к вечеру подоспело подкрепление — довольно устаревший танк Т-28 и два взвода бойцов.
Многобашенный танк относился к танкам прорыва, был тихоходен и с относительно тонкой броней. Как он уцелел, в каких складах его сняли с колодок? Даром что пушек аж три, да все маломощные. Такой даже против Т-III бой не выиграет. А экипаж — чуть ли не целое отделение пехотное. Однако же пехотинцы с прибытием танка приободрились.
Насколько я понимал в ситуации, единой линии обороны у наших войск не было. Существовали островки обороны у крупных городов и на танкоопасных направлениях — на крупных шоссе и железной дороге.
Утро началось с вообще доселе мною невиданного. Над нами пролетели две тройки советских бомбардировщиков СБ, высоко над ними летел, прикрывая их, единственный истребитель И-15 «Чайка». Что бомбардировщики, что истребитель порядком устарели.
Мы наблюдали за нашими самолетами, пока они не скрылись за поросшим деревьями холмом. А через полчаса увидели, что назад возвращаются только бомбардировщики.
— Подбили соколов, — горестно произнес боец из соседнего окопа.
Да, похоже на то. Слишком тихоходны они были, а немцы имели хорошую противовоздушную оборону войск. Одни автоматические малокалиберные пушки «Эрликон» чего стоили. Насколько я помню, ничего равного у нас до конца войны так и не появилось.
До вечера было на нашем участке затишье — немцы не предпринимали активных действий. Мы выставили на ночь караулы и заснули беспокойным сном."
"На следующий день, едва поднялось солнце, пожаловали фашисты.
