Бойцы послушно сошли на обочину, с любопытством и ужасом разглядывая покалеченную боевую машину."
"Я невольно замедлил шаг. Сердце сжалось — это была видавшая виды «тридцатьчетверка». Досталось же ей: люк-воздуховод над отделением силовой передачи сорван, через торчащий вверх кормовой лист просматривался почерневший от гари двигатель. Я попытался представить судьбу экипажа. В такой ситуации все зависит от того, успеют ли они за несколько секунд выскочить через люки.
С передовой за городом доносились редкие выстрелы — обычные будни прифронтового городка.
Я возвращался в разведвзвод, стараясь не думать о превратностях судьбы: что было, то прошло, что будет — увидим. Однако такого виража судьбы, который мне предстоял, даже я, привыкший, кажется, ко многому, не ожидал.
По прибытии во взвод ко мне подошел встревоженный не на шутку старшина:
— Командир, тебя посыльный из штаба уже дважды спрашивал. Никак, случилось чего? Срочно иди — начальство ждет!
Ну вот! Только отдохнуть маленько собрался — и на тебе.
Что за срочность такая?
Я прибыл в штаб. Начштаба, как увидел меня, побагровел весь:
— Где тебя носит, Колесников?
— В медсанбат ходил, к командиру своему.
— Тебя дожидаются. Ждать себя заставляешь, сержант! Следуй за мной!
Он подвел меня к дальней комнате, открыл дверь, пропустил вперед. И — плотно закрыл за собой дверь.
За столом сидел средних лет мужчина, в военной форме, но без знаков различия на петлицах. Лицо невзрачное. Посмотришь на него, отведешь взгляд, а как он выглядит, вспомнить не можешь.
Мне он сразу не понравился.
Однако по тому, как майор стоял перед этим военным, я понял — он не из простых.
— Товарищ из… — в общем, поступаешь в его распоряжение.
Начштаба счел свою миссию выполненной, повернулся и вышел.
— Командир взвода разведки старший сержант Колесников? — полувопросительно-полуутвердительно спросил незнакомец.
— Так точно.
— Да ты садись. Можешь называть меня «товарищем Ивановым».
Я уселся на единственный свободный стул.
— Кури. — Незнакомец подвинул поближе ко мне пачку папирос и спички.
— Бросил.
— Правильно, сам хочу.
«Разговор завязать хочет, в душу влезть, — решил я. — Папиросочки, разговор про босоногое детство, а потом попросит на товарищей доносить — знаю я эти штучки, рассказывали уже сослуживцы под большим секретом».
— Это твоя группа окруженцев с майором Меркурьевым из немецкого тыла вывела?
— Моя, а что?
— Вопросы здесь задаю я.
— Так точно! — Я вскочил со стула и вытянулся по стойке «смирно».
