— Надо бы тебя в тыл отправить, пусть разберутся — кто такой, да людей свободных нет. Иди в окопчик, посиди пока там.
Ну, в окопчик так в окопчик. Теперь уже самовольно в тыл уйти не могу, подумают — сбежал.
Нашел окопчик — мелковатый, залез в него, присел на корточки. Мне бы сейчас в действующую армию, взводом танковым командовать, а я здесь сижу. Несправедливо. Военному делу я обучен, в армии служил. Знаю, может быть, поболее, чем командиры полков в тысяча девятьсот сорок первом году, а сижу, как заяц в норе.
Солнце пригревало, и я незаметно придремал.
А проснулся от разрывов снарядов. По позициям артиллеристов немцы лупили из гаубиц. Бойцы попрятались от осколков. Перед пулеметным гнездом с «Максимом» взорвался снаряд, затем с небольшим перелетом — другой. В вилку берут, следующий снаряд будет точно по позиции.
— Васька, убегай! — привстал я из окопа.
Но Василий или не расслышал меня, или побоялся из окопа выбираться. И следующим снарядом позицию пулеметчиков разворотило.
Когда взрывы прекратились, я поднял голову и осмотрелся.
Вся поляна была изрыта воронками. Пулемета не было видно, а пушечка стояла, и вокруг нее уже суетились два бойца.
Я бегом добрался до нее.
— Немцы пошли, а нас только двое осталось, помогай, — прохрипел сержант. Лицо у него после обстрела было грязным, в земле, так что узнал я его не сразу.
Из-за взгорка выходила цепь немецких пехотинцев.
Пушечка звонко выстрелила, подпрыгнула. Больно уж маловата, и ущерб от разрыва снаряда был невелик, только немцы залегли.
— Где войска-то, сержант?
— Да хрен их знает. Командир сказал — до обеда продержись, а там наши подойдут, да, видно, завязли на Лепеле. Тащи ящик со снарядами, немцы зашевелились.
Пригибаясь, я отбежал к мелкому окопу, в котором лежали снарядные ящики, схватил один и — бегом к пушке. Сержант навел пушку и выстрелил — раз, второй, третий…
— Снаряды давай!
Я принес ящик, затем второй… Стрельба продолжалась.
— Сержант, там всего два ящика осталось.
— Твою мать! И наших нет… Эх, пулемет бы сейчас.
— Слушай, сержант. Я кадровый командир, танкист, в отпуске был. Танк, по которому ты стрелял, я с Василием у немцев угнал. И не подбил ты его, я сам в лес съехал. Давай я к нему вернусь. Как полезут немцы, я из танка их и шарахну, а потом и гусеницами можно подавить. Только ты по мне не стрельни.
Сержант слушал меня, широко раскрыв от удивления глаза и недоверчиво покачивая головой.
— Ты не контуженный, часом?
— Хочешь — верь, не хочешь — не верь.
