А тут еще Петр «обрадовал»:
— Командир, горючки третья часть бака осталась, если ехать по дороге — километров на сто. А если поле месить, как сегодня, на один бой.
Совсем хреново.
Пока Алексей снаряжал диски, я пошел в лес, на место стоянки танка комбрига. Пошарил вокруг — ничего. Пошел вглубь леса. Ведь притаскивали же полевую кухню трактором, может хоть бочка с соляркой найдется?
Ни бочки, ни канистры не нашлось, зато у разбитой телеги нашел разбитый ящик с двумя снарядами. Так подмышками их и принес.
Хотелось есть, но, кроме нескольких ржаных сухарей, ничего больше не нашлось. Поделили их по-братски, захрустели.
— Надо было с комбригом в тыл уходить, к своим прорываться, — сказал Алексей. — Все-таки два Т-34 — сила! Прорвались бы!
— А ты уверен, что комбриг сейчас у своих, прорвался? Может, сожженный стоит?
— Волков бояться — в лес не ходить.
— Кто их боится? Сегодня мы сами немцев попугали, думаю, долго теперь не сунутся.
— Они-то не сунутся, — рассудил Петр, — а самолеты свои точно пришлют.
Надо танк в сторону отвести или вглубь леса да ветками забросать.
Как в воду глядел! Только мы отогнали танк подальше в лес и забросали его ветками, как появились Ю-87. Я уже слышать их моторы не мог — тошнило от злобы и бессилия.
Они старательно проутюжили позиции пехотинцев и опушку леса. Вовремя догадался Петр танк отвести; надо бы мне первому додуматься — а еще командир!
Но все когда-нибудь заканчивается — закончилась и бомбежка. Нас она, впрочем, не коснулась — досталось пехотинцам.
И, как у немцев было заведено после бомбежки или артиллерийского налета, они пошли в атаку. Где уж они солдат смогли найти после нашего опустошительного рейда, ума не приложу. Впрочем, цепь наступающих была реденькой.
Мы выехали на опушку, чтобы поддержать пехоту в отражении атаки. И тут немцы нас подловили. Умнее ли они оказались, хитрее ли, но мы попались.
Едва танк выехал из леса, как раздался страшный удар в корпус, двигатель заглох, потянуло дымом. В голове стоял звон, из носа пошла кровь.
— Эй, парни? — Я не услышал собственного голоса.
Пригнувшись, я заглянул в отделение управления.
Снаряд угодил в лобовую броню, выломав из нее изрядный кусок. Оба — и Петр и Алексей — были убиты. Не надо было даже пульс щупать — уж слишком обширны и страшны были раны.
Я сполз к Петру, откинул нижний люк и подтащил к нему его бездыханное тело. Сам же выбрался через башенный люк. Как я пулю при этом не схлопотал, удивляюсь.
