Как и шансов добиться чего-либо, не раздвигая ноги. Надо было не прыгать выше головы, детка. — она разворачивается и идёт в комнату собирать свои вещи.
Я бегу за ней.
— Да ты… Ты… Сука ты. Вот кто, — мне до жути сейчас хочется ее ударить, но я еле сдерживаю себя.
Она резко разворачивается ко мне.
— Я может и сука, но спать я тебя с этим французом не заставляла.
Ее правда — не заставляла.
От этого осознания становится ещё хуже и противнее на душе. Я замолкаю.
Она видит мою немую растерянность и в ней что-то меняется.
Может быть, Эмма действительно чувствует какую-то вину передо мной.
— То, что ты хотела от него отдохнуть, так это не преступление. Все рано или поздно друг другу надоедают. Никто ведь не думал, что он в аэропорт попрется, — она устало садится на кровать.
— Надо было тебя не слушать, — я безвольно оседаю на пол и прислоняюсь спиной к стене напротив кровати.
— Вот только не надо меня винить во всех смертных грехах, ладно, — она тяжело вздыхает и трёт руками своё лицо.
— А кого мне винить? Из-за твоих советов я осталась и без мужика, и без контрактов! Мой родной отец и тот от меня отвернулся.
Эмма поднимается с кровати и садиться рядом со мной.
— Во-первых, я не виновата, что Пьер оказался козлом. Во-вторых, я действительно не заставляли тебя изменять Тимирязеву. А в-третьих, повторюсь: кто ж знал, что все так обернётся?!
— Никто не знал, — говорю куда-то в пустоту и смотрю в одну точку.
— Аля, винить всех вокруг не вариант.
Давай решать проблемы по мере их поступления.
Я молча перевожу взгляд из пустоты на неё.
— Я обещаю, что помогу тебе помирится с Тимом. Как минимум, я сделаю все от меня зависящее, — она берет меня за руку, а мне снова хочется плакать.
Глава 13
Тимофей
Рыбалка действительно была не очень. Всю ту мелочь, которую мы наловили, жалко было брать. Поэтому пришлось всю рыбу выпустить обратно в реку.
Ближе к обеду мы с Иваном смотали свои удела и вернулись домой. Мне все ещё было плохо после вчерашнего, а Ванька был без настроения.
Один Михалыч остался ещё рыбачить. А что ему? Жены нет. Детей нет. Одна коза Зинка и несколько кур. Доживает своё старик.
Нет ничего страшнее одиночества. Особенно на старости лет.
Когда мы пришли, двери дома были настежь открыты. Арина выносила на улицу сумки.
— Идите есть. И будем ехать в город, — сказала она остановившись на крыльце.
Я поставил пустое ведро возле сарая и подошёл к ней.
