Оставшиеся несколько километров проехали на пяти колёсах, не пожелав заниматься заменой его на запаску под обстрелом врага. Колесо поменяли уже в селе, заехав в один из коровников, приспособленный под «скрытную» стоянку боевой и специальной техники. В качестве новой «запаски» использовали колесо с разбитого взрывом КамАЗа роты материально-технического обеспечения, который был брошен на окраине Николаевки. Кроме колеса поживиться больше было нечем, так как машину уже основательно помародёрили все те, кто обратил на неё внимание раньше.
"
"Но потеря колеса оказалась только прелюдией к ещё большим потерям. Когда вчетвером они подошли к месту своего «временного базирования», то вместо дома их ждали догорающие руины, в которых канули в Лету огромное количество бытовых вещей, доселе скрашивающих их военно-полевую жизнь.
Глядя на «остатки былой роскоши», Юра чувствовал, как подкатывает приступ отчаянного бессилия. Он уже не мог злиться, просто после такой череды переживаний, апатия овладела его сознанием.
Некоторое время они растаскивали в стороны груду обломков, пытаясь хоть что-то найти в этих развалинах, но вскоре стало понятно, что почти наверняка ничего спасти не удастся – часть разрушенного дома выгорела, именно та часть, где и находились в основном вещи, снаряжение и различные запасы.
- Жорж, - Юра строго посмотрел на своего водителя. – Это ты печку не выключил?
- Так точно, товарищ майор! И мину ещё сверху скинул, - серьёзно ответил Георгий, тонко почувствовав настрой командира, от безысходности решившего пошутить.
– Чтобы наверняка.
Все вымученно улыбнулись.
- Ну что, будем побираться сегодня, - сказал Ладин. – Не впервой.
- Что у нас с солярой? – уже серьёзно спросил Трофимов.
- Четверть бака, - ответил водитель.
- До Антоновки хватит доехать?
- До Антоновки – хватит, - уверенно сказал Жорж.
- Что, командир, сваливаем отсюда? – спросил Романов.
- Не вижу смысла здесь находиться, - сказал Трофимов. – Хохлы навряд ли снова попрут, да и формально мы все ранены и контужены, пока выполнять боевые задачи не можем.
И вообще, мне надо на амбулаторное лечение в медроту, как доктор прописал.
Юра ощутил облегчение, найдя объяснение возвращению в Антоновку, которое не затрагивало его тонкие материи под названием «воинский долг», призывающие остаться и дальше оборонять село.
- Я только «за», - сообщил Максим. – Тем более, что мне тоже прописали покой и уют.
- И мне… прописали, - вставил Вова.
- А я… а мне… - водитель сделал круглые глаза.
