Взвесив перспективы, Михайлов выложил на стол телефон.
- Второй тоже, - попросил Каренин, демонстрируя глубокую осведомлённость о наличии другого телефона у командира первого батальона.
Хмыкнув, Николай выложил и второй телефон. За сообщения в своих телефонах он мог бы не беспокоиться, там не было ничего криминального, но продемонстрировать офицеру контрразведки своё к нему отношение, он не преминул.
***
Через полчаса после совещания, когда офицеры разошлись по своим подразделениям и стали готовиться к новому дню войны, сержант Муртазалиев из третьего взвода, напившись вусмерть, забросил в открытый башенный люк своего танка осколочную гранату, взрыв которой вызвал пожар в боевой машине с последующим возгоранием зарядов и детонацией боекомплекта.
Чудовищным взрывом с танка сорвало башню, которая приземлилась на палатку, впечатав в землю трёх человек.
Павлов впервые за всю свою офицерскую карьеру не смог сдержать чувств и несколько минут в исступлении бил пойманного сержанта.
- Вот скажи мне, скот, зачем ты сжёг свой танк? – Павлов держал Муртазалиева за грудки, мотая его из стороны в сторону.
- Идите вы со своей войной… - орал в ответ сержант. – Я не хочу умирать!
Каренин забрал сержанта, к которому в одно мгновение появилось много вопросов. Его повезли на Родину в той же машине, в которой ехал арестованный полковник Цимбал.
ГЛАВА 3
Юра решительно открыл обитую кожей дверь.
- Разрешите?
- Заходи, - в центре накуренного кабинета сидел старый подполковник, на кителе которого были прикреплены колодки наград, среди которых Юра сразу разглядел выделяющуюся красно-белую – символизирующую орден Красного Знамени.
Наверное, ещё за Афганистан.
- Майор запаса Трофимов Юрий Павлович, - представился Юра.
- Присаживайся, Юрий Павлович, - старый офицер мгновение смотрел на вошедшего, по одному ему известным признакам вмиг отделив Трофимова от череды предыдущих посетителей, затем из стопки личных дел достал нужное, открыл и вчитался, отключившись от этого мира на несколько минут.
Юра расположился на стуле, осматривая кабинет, в котором не было ничего лишнего – портреты Путина и Шойгу на стене, карта мира, грамота от областного военкома и вымпел военного округа. В шкафу, можно было быть уверенным, стояла бутылка коньяка – по старой военкомовской традиции.
- Скажи мне, Юрий Палыч, «восьмидесятого года рождения», - работник военкомата поднял взгляд на собеседника.
