- Вот вы, товарищ сержант, как назовёте действия вашего боевого соратника, подрывающего боеспособность бригады?
- Мы, товарищ полковник, не подрываем боеспособность бригады, - тихо ответил сержант Захаров."
"- Неужели? – полковник шагнул к своему столу и взял в руку пачку рапортов: - А вот это тогда что, если не подрыв боеспособности и предательство? После ваших разговоров молодые контрактники наперегонки бегут писать рапорта на увольнение. Это результат лично вашего воздействия. Никого больше. Вы рассказываете молодым бойцам всякие страшилки, вместо того, чтобы закладывать в них веру в свои силы.
Разве не так?
- Сержант, - подполковник Михайлов, командир первого батальона, посмотрел на своего подчинённого: - Ты считаешь, что склоняя молодых к написанию рапортов на увольнение, совершаешь настоящий мужской поступок?
- При чём здесь это, товарищ подполковник? – вспыхнул Бураков.
- При том. Я всегда считал тебя настоящим мужиком, способным на Поступок, а ты сейчас больше похож на тряпку… а ведь ничего ещё страшного не произошло, но вы уже предаётесь выдуманному страху, заставляете поверить в этот страх своих боевых товарищей.
Бураков опустил взор, ему нечем было возразить.
- Я не буду с вами долго разговаривать, - сказал командир бригады. – Вот здесь и сейчас вы делаете выбор: либо вы предатели своего народа, и мы с вами немедленно расстаёмся, вы уходите на пенсию и радуетесь жизни, либо вы, как настоящие мужчины и воины, остаётесь с нами, и мы дальше делаем одно общее дело – защищаем Родину там, где прикажет наш Верховный Главнокомандующий – как того требует данная вами Присяга и Боевой Устав.
Комбриг допустил короткую паузу, затем посмотрел на контрактника, которому в течение всей беседы не уделял никакого внимания – ни словом, ни взглядом – выстраивая этим самым тонкий психологический приём.
- Вот вы, товарищ сержант, остаётесь с нами или всю оставшуюся жизнь предпочтёте жить предателем Родины и всего воинского коллектива нашей бригады?
- Остаюсь, товарищ полковник! – чётко и практически без заминки, выпалил сержант Азаров – у него не оставалось иных вариантов.
– Я не предатель!
- А вы, товарищ сержант? – Павлов переместил своё внимание на следующего военнослужащего.
- Я с бригадой, товарищ командир, - кивнул Зорин.
Последовательно в верности поклялись все присутствующие, оставался только самый «проблемный» сержант Бураков.
- А вы, товарищ сержант? – тяжёлый взгляд командира навис как Дамоклов меч.
