– А кто-то говорил, что тактическая стрельба – это всего лишь спорт…
- Врут, - Слава улыбнулся. – Нагло врут. Если бы не спортивные навыки, лежал бы я сейчас там, на секрете. С пробитой головой.
Отправив снайперскую пару Воробьёва на первый этаж, откуда можно было простреливать улицу, Юра поднялся на третий. Сюда же подошла пара с АСВКМ. Романова он поставил работать с лесополосой, расположенной в километре к востоку от школы, а сам сел за стол контролировать северное направление, где край лесополосы находился всего в четырёхстах метрах.
Там же было и кладбище, где уже было заметно перемещение людей. Чуть дальше, прикрываясь лесополосой, приближалась вражеская техника – судя по звуку, танки и БМП.
Сидя за ученическим столом, Трофимов возвышался над оконным срезом всего на размер головы, будучи защищённым от вражеского обстрела толстой каменной стеной. Ганжа сидел возле соседнего окна точно в таком же положении. По внутренней стене кабинета уже били пули – пока ещё шальные – и скоро можно было ожидать прилёта снарядов из автоматических пушек БМП и ещё более страшных танковых пушек.
Громкие шлепки пуль и отлетающая штукатурка действовали на нервы, требуя пригнуться, укрыться от огня, спастись от верной гибели.
Неизбежность предстоящей смерти была вполне очевидной, и Юра уже не первый раз за сегодняшний день попрощался с жизнью. Несмотря на провальное для врага, с точки зрения внезапности, начало наступления, сейчас оно развивалось вполне динамично – уничтожив дозоры и ломая рубежи обороны, противник уверенно двигался по селу.
Трофимову была неизвестна причина, по которой старшие начальники не отдавали команду на открытие огня артиллерии, и это тяжёлым бременем ложилось на сознание, заставляя невольно думать о предательстве – ведь как много ходило в войсках слухов о переходе на сторону врага некоторых генералов, имеющих украинские корни.
Безотносительно того, будет артиллерийская поддержка, или не будет, врага нужно было уничтожать всеми имеющимися средствами – Юра это понимал нутром, всем опытом своей военной службы.
Глядя сейчас в оптический прицел своей винтовки, он почувствовал, как его сознание заволакивается боевым азартом. Смерть, она вот, рядом, летала над головой и била в противоположную стену, но она уже была безразлична Трофимову. Сейчас главным чувством было желание уничтожать врага – безраздельно господствуя над жизнями десятков людей, волею судьбы ставших его противниками.
