Закат в Лиссабоне

— Я была уверена, что ты не подойдешь, — немного обиженно сказала Зулмира. — Почему ты бросил меня ночью одну?

— Как это бросил? — удивился Дронго. — Я ушел только под утро, чтобы не компрометировать ответственного делегата из Зимбабве. В вашей стране и без того не любят белых, или ты хочешь иметь дополнительные проблемы?

— В нашей стране есть свои проблемы, — согласилась Зулмира, — но у нас не проверяют, где проводят ночи делегаты конгресса и с кем они спят. Я могу выбрать любого из присутствующих — белого, черного, желтого.

Они улыбнулись друг другу.

— Если честно, я просто не хотел тебя беспокоить, — признался Дронго, — мне нужно было принять душ и побриться. Принять душ я, конечно, мог и у тебя, но бриться все равно пришлось бы в своем номере. И потом, мне показалось, что я честно отработал всю ночь. Даже с некоторым резервом. Разве не так?

Она прикусила губу от смущения. В глазах блеснули искорки веселья.

— Так, — согласилась она, с трудом сдерживая смех. — Тебе нужно было стать адвокатом, а не врачом.

— В следующей жизни обязательно воспользуюсь твоим советом, — согласился он и спросил: — Ты включила меня в состав вашей экскурсионной группы?

— Конечно. Я уже попросила Эстеллу. Между прочим, она сказала, что к нам и так записалось очень много людей, но ради меня для тебя она нашла местечко. Хотя мне показалось, что эта экскурсия тебя заинтересовала больше из-за футбольного стадиона «Бенфики», чем из-за возможности лишний раз посидеть рядом со мной.

— Какое коварство! — всплеснул руками Дронго. — Я еду туда исключительно ради вас, сеньора Машаду, а вы говорите мне такие страшные, несправедливые вещи. Все. Никуда не поеду с вами. Останусь в номере. Голодный и без ужина. Пусть вас замучает совесть.

— Она меня не замучает, — улыбнулась Зулмира, — но если вечером ты случайно окажешься радом с моим номером, можешь постучать…

На этот раз он прикусил губу, и в его глазах появились лукавые зайчики.

— Пойду к себе, — сказал он, — а то ваши делегаты смотрят на меня не очень-то при- ветливо. По-моему, все африканские и латиноамериканские делегаты готовы убить меня за то, что я отбил самую красивую женщину на конгрессе.

— А европейцы и американцы? — уточнила Зулмира.

— Среди них почти не осталось мужчин, — вздохнул Дронго. — Там слишком много стариков-импотентов и людей другой сексуальной ориентации. Тебе не повезло.