Закат в Лиссабоне

Зато я видел настоящий футбол, потому что раньше были настоящие чемпионаты. Как раз до семьдесят четвертого. Думаете, что я говорю так, потому что постарел? Ничего подобного. Вспомните сами.

После семьдесят четвертого настоящего футбола уже никто не показывал. В семьдесят восьмом это были уже скорее цирковые номера. Помните, как аргентинцы победили с нужным им счетом шесть — ноль? Тогда стало ясно, что футбол умер. Потом они победили в восемьдесят шестом — с помощью гола Марадоны. Того самого гола, когда он подыграл себе рукой.

Было противно на них смотреть. Два раза чемпионы — и оба раза с помощью грязных трюков и нечестного судейства. Да и потом было не лучше. Договорные матчи тех же немцев и австрийцев в Испании. В восемьдесят втором — вымученная игра в своей группе итальянцев, которые затем вдруг стали чемпионами. Хотя лучший матч был сыгран между немцами и французами в полуфинале, когда вышедший в дополнительное время Руммениге показал французам, что значит воля к победе. Немцы проигрывали два мяча в дополнительное время и сравняли счет. Сейчас подобное невозможно, ФИФА отменила прежние условия, решив, что футболисты слишком выма- тываются. Так они и должны выматываться за те деньги, которые им платят. В девяностом чемпионат выиграли немцы, но ничего особенного не показали. А в девяносто четвертом бразильцы победили только по пенальти. Разве это футбол? Разве может чемпион мира определяться по пенальти? Такого позора раньше не было никогда. Нужно было играть на следующий день, а не устраивать клоунаду с нулевой ничьей. И в девяносто восьмом французы не выглядели сильнее всех. А последний чемпионат — вообще полное разочарование. Судьи так помогали корейцам и японцам, что не хотелось смотреть. В общем, футбол умер, остались только воспоминания.

— Зачем вы тогда поехали с нами на эту эскурсию? — поинтересовался Дронго.

— Вы думаете, я поехал, чтобы посмотреть нa этот стадион? Мне интересно вместе с вами побывать в Эшториле. Я мог туда поехать сам, но очень любопытно послушать, что именно будут нам рассказывать об этом месте.

Вы знаете, что Эшторил был самым настоящим центром шпионажа во время Второй мировой войны?

— Нет, — ответил Дронго, чтобы не разочаровывать своего нового друга.

— Конечно, не знаете. В том самом знаменитом отеле «Палацио», где мы будем ужинать, проходили самые известные встречи. Вы даже не можете себе представить, какая интересная история у этого отеля.

Дронго вежливо кивнул.

— Поэтому я поехал с вами, — сказал Кобден.