Закат в Лиссабоне

По всем правилам конспирации неизвестный обязан был ждать Дронго в доме, придя сюда заранее. Заранее…

Он не услышал, а скорее вычислил и вслед за этим почувствовал появление кого-то у себя за спиной.

— Добрый вечер, — сказал Дронго, не оборачиваясь. — Вы могли бы появиться и не столь неожиданно.

И лишь затем он повернулся лицом к незнакомцу.

— Здравствуйте, — вежливо сказал тот, — я всегда прихожу заранее. За два часа до назначенного времени. Я ждал на лестнице. Просто когда вы пришли и встали на третьем этаже, мне пришлось подняться на четвертый.

Этого человека можно было принять за актера, музыканта, художника — неудачливого рефлексирующего интеллектуала. У него было худое вытянутое лицо Пьеро, подвижные глаза, узкий нос, нависший над тонкими губами. Он был похож на неврастеника или истерика, какими обычно бывают люди с тонкой конституцией тела и таким нервным взглядом печальных глаз. На вид ему было лет тридцать пять — сорок.

«Наверное, связной, — с разочарованием подумал Дронго, — хотя, с другой стороны…»

— Вы ждали два часа наверху? — спросил он недоверчиво.

— Возможно, — отозвался «Пьеро», доставая ключи и открывая дверь. Он проделал все так ловко и бесшумно, словно занимался этим всю жизнь.

Дронго нахмурился. Неужели он ошибся?

Они вошли в квартиру.

— Давайте знакомиться, — сказал «Пьеро» меня обычно называют «Профессором».

— Вы — ликвидатор? — Дронго казалось, что его уже невозможно удивить ничем, но будущему напарнику это удалось. «Неужели можно работать профессиональным убийцей с таким выражением лица? Неужели подобное возможно?»

— У нас нет «ликвидаторов», — мягко улыбнулся его собеседник, — я всего лишь специалист по психологии человеческих отношений.

«Тоже мне врач-психоаналитик», — подумал Дронго и уточнил:

— Но вы решаете проблемы «по-сталински»? «Нет человека — нет проблемы»?

«Профессор» поправил галстук.

— Я думаю, вы всё понимаете. Термины не имеют в данном случае никакого значения.

Дронго прошел в комнату и сел на стул. Огляделся. Обычная двухкомнатная квартира. Профессор вошел следом и расположился на стуле, стоявшем напротив.

— Мы вместе поедем в Лиссабон, — сказал он, и это был не вопрос, а утверждение.

Дронго взглянул на руки собеседника. Тонкие, изящные пальцы, как у пианиста или скрипача.