Закат в Лиссабоне

Он только стоял и смотрел, как Дронго и его китайский собеседник поднимаются по лестнице. «Темнокожий румын…» — Дронго перебирал в памяти слова Чжан Цзиня.

А ведь этот китаец прав. В биографических данных делегатов нет упоминания о цвете их кожи. И китайцы проявили диалектический подход, обратили внимание на подобное несоответствие. «Тогда их четверо, — пришел к выводу Дронго. — И кто-то из них сегодня сделал попытку отправить меня на тот свет. Сам или с помощью своих наемников».

В холле отеля «Палацио» торжествующий Кобден вручил Дронго синюю коробочку с лекарством.

— Примите две таблетки, и любую боль сразу как рукой снимет; — пообещал он, — особенно головную.

— Очень надеюсь… — Дронго, голова которого по-прежнему нестерпимо болела, достал сразу две таблетки и запил их водой. Всех прибывших разместили за несколькими столами. Кобдену предстояло провести вечер рядом с одним из членов правительства страны и местным бизнесменом — главным спонсором ужина.

А Дронго по случайному стечению обстоятельств оказался за одним столом с Зулмирой и Эстеллой.

— Ваше место самое замечательное, — позавидовал ему Россетти, которому предложили сесть за соседним столиком. Очевидно, он был скорее менеджером в области медицины, чем практикующим врачом. Рядом с ним посадили никому не известного Рауля Бельграно. «Пьеро» уселся за стол с таким видом, словно приехал на конгресс только из-за этого ужина. Напротив него расположился Пер Асплунд.

Или его брат, если верить китайцам. А за столом, стоявшим напротив столика Дронго, поса- дили Чжан Цзиня и еще нескольких азиатских делегатов, среди которых был Ким Сен. Корейский делегат держался особняком, ни с кем не общался и лишь внимательно прислушивался к разговорам вокруг себя.

За ужином подавали салаты из картофеля и капусты, а также несколько местных рыбных блюд, специально заказанных и приготовленных для прибывших гостей. Ужин начался с выступления члена правительства, который запинался и путался так, словно произносил публичную речь впервые в жизни.

Дронго, сидевший между молодыми женщинами, даже посочувствовал бедняге — настолько жалко и растерянно тот выглядел.

Лекарство Кобдена подействовало уже минут через пятнадцать — двадцать. Дронго явственно ощутил, как боль в голове начала постепенно утихать. Однако когда гостям подали местный портвейн, Дронго благоразумно отказался от спиртного.