Заклинатель снега

Для них код – ценная добыча, а мне хотелось кричать, вопить о том, что я тоже умерла вместе с ним, что мир стал бесцветным с тех пор, как он ушел.

Никто мне не вернет отца. У меня от него осталось только мое имя, из-за которого в детстве я слышала столько насмешек и обидных слов, но которое было для меня самым драгоценным сокровищем, потому что его мне дал папа.

И я защищала его, скрывала его, как умела, чтобы больше никто не мог причинить мне боль, высмеивая меня.

Я вздрогнула. В дверном проеме возвышалась внушительная фигура Мейсона.

Я надеялась, что он не заметил моих слез. Сглотнула, пытаясь затолкать горечь обратно и чувствуя, как она застряла в горле. Не хотелось, чтобы Мейсон увидел меня в таком состоянии.

– Никто, – соврала я.

Не нужно встречаться с ним взглядом, чтобы понять, что он мне не поверил.

– Что они от тебя хотели?

Я стиснула зубы. Конечно же, он заметил, как дрожат мои руки.

– Ничего, – сухо отрезала я, – ничего они не хотели.

Я обошла его и вышла из комнаты. В висках стучало.

Я чувствовала острое желание уйти, запереть в себе хаос на ключ, но Мейсон следовал за мной по пятам. Его шаги догоняли меня, когда я сбежала на первый этаж и юркнула в дверь за лестницей, пытаясь спрятаться от него. На последней ступеньке он схватил меня за руку.

Он не смог бы сказать мне ничего хуже этого, даже если б захотел. Я выдернула руку, которая горела в том месте, где ко мне прикасались его пальцы, и посмотрела на него уничтожающим взглядом.

– Не лезь в это, тебя это не касается!

– Шутишь? Два цэрэушника только что вышли из нашего дома, и, по-твоему, это не должно меня волновать?

– Тебе так трудно мне поверить?

Я была на грани.

На меня навалилось слишком много всего: боль, разочарование, испепеляющий гнев. Впервые я почувствовала жгучее желание сделать ему больно. Исцарапать его руками, словами – всем, чем могла.

– Я поняла. Тебя задевает, что ты не в центре внимания, да? Не можешь этого вынести. Привык жить в своем эгоистичном мирке и не знаешь, что происходит за его пределами.

Мне даже жаль тебя, – укусила его я. – Может, пора уже прозреть или смириться с тем, что все в жизни устроено иначе?

Его глаза пригвоздили меня к полу.

– Да, – продолжала я неустрашимо, – хорошо получать столько внимания, сколько хочешь, никогда ни в чем не нуждаться. Ты смотришь на мир с высоты своей идеальной жизни и считаешь, что все тебе обязаны. Но ты ошибаешься! – Я бросила на него стальной взгляд. – Я тебе ничего не должна.