Заклинатель снега

Когда все только началось, Эвелин сказала, что ничего страшного, учитывая, как легко он простужается, это определенно обычный кашель, который скоро пройдет. Я решил ей поверить, убежденный, что она лучше чувствует своего сына, и не стал звать врача. Когда температура повысилась, Эвелин стала убеждать меня в том, что она спадет, надо только подождать. Дело было в том, что первая госпитализация требовала присутствия обоих родителей, а времени на то, чтобы сидеть в палате с сыном, у нее не было. Помню, через несколько дней я отвез Мейсона в отделение неотложной помощи, потому что ему было трудно дышать.

Он пролежал в больнице больше недели, а Эвелин пришлось пропустить важную командировку в Японию. Она рвала и метала, – прошептал Джон. – Кричала на врачей, обвиняла меня в том, что я ей ставлю палки в колеса, не поддерживаю ее и не понимаю, что она становится важным человеком и компания на нее рассчитывает. Впереди у нее безупречная карьера, а Мейсон мешает ей совершить восхождение к успеху. – Джон покачал головой. Его грустные глаза смотрели куда-то в пространство. – Я до сих пор помню, как она ушла. Мейсон схватил ее за юбку и молча плакал. Такой маленький, он пытался удержать маму, как будто его крошечные ручки действительно могли заставить ее остаться с нами. Он умолял не уходить, но она даже не оглянулась.

Я долго смотрела на него, не в силах ничего сказать. Джон впервые рассказал мне о своей бывшей жене. Мне было интересно, почему ее нет, где она живет, какое-то время я даже думала, что их разлучила судьба, жестокая, как смерть, но не угадала.

Как могла эта женщина уйти из семьи? И как вообще можно бросить такого хорошего человека, как Джон?

Недоумевая, я медленно взяла Джона за руку.

– С тех пор я отдавал Мейсону всю мою любовь, все, что у меня было. Я всячески старался отвлечь его, когда он тосковал по матери, успокаивал его, говоря, что нас двоих достаточно. А он… он прильнул ко мне всем своим существом. Можно сказать, мы выросли вместе. Мы всегда были друг для друга семьей.

Выходит, я ничегошеньки не знала о Мейсоне. Я считала его избалованным ребенком, который пренебрежительно относится к родителям. Видела в нем классического высокомерного красавчика, привыкшего купаться во внимании всех и вся.

Но это не так. Мейсон был очень привязан к Джону. А второй родной человек, мама, любви которой он жаждал, отказался от него. От нее он не получил ничего, кроме равнодушия.

– Мейсон тебя очень любит, – прошептала я Джону.