Заклинатель снега

Это моя Канада!

Идя по улице, я слушала, как земля хрустит под ногами. Всю дорогу к дому меня не покидало ощущение, что я двигаюсь, как сломанная марионетка, волоча за собой оборванные нити, на конце каждой из них было сожаление. Но, продвигаясь по дороге в окружении гор, знакомых мне с рождения, я чувствовала, что здесь, среди них, я смогу исцелиться. Лучшего лекарства мне не найти.

Я подняла глаза. Дорога раздваивалась, извиваясь в снегу, как лента. И я шагнула на заветную тропинку из моих воспоминаний.

Ничего не изменилось.

Вот поленница, накрытый брезентом пикап, ржавый почтовый ящик. А чуть дальше, на фоне лиственничного леса, бревенчатый домик, аккуратный, целехонький – такой, каким я его и оставила.

На мгновение я потеряла чувство реальности. Я вернулась в то время, когда приходила из школы и через окно с улицы видела нашу гостиную. В духовке пеклось печенье, и по дому витал аромат имбиря.

И папа как будто был там, стоял ко мне спиной. Только что нарубил дров, рукава свитера закатаны до локтей, и пар от дыхания делал его еще более реальным, чем когда-либо.

Делал его живым… У меня перехватило дыхание.

За окном промелькнула тень. Напрасная надежда лихорадочно забилась в моем сердце. Я побежала к дому, несколько раз споткнувшись на гравиевой дорожке. Рюкзак хлопнул меня по спине, когда я достала связку ключей и, взлетев на крыльцо, вставила нужный в замок.

Я распахнула дверь и замерла на пороге.

В полумраке гостиной мелькнул пушистый хвост – енот шмыгнул мимо дивана и протиснулся в дыру в разбитом окне.

Я стояла в дверях, окруженная тишиной.

Надо же, на мгновение я действительно поверила, что найду его здесь.

Я медленно обернулась и посмотрела на доски крыльца, на которых виднелись следы только моих ног. Его здесь не было.

Ветер дул сквозь мрамор надгробий, неся запах земли и снега. Вокруг меня снова царила тишина. Кулон покалывал кожу под свитером, пока я смотрела на белую плиту, чтобы напомнить, что он тут, никуда не делся. Что папа когда-то был рядом со мной.

Не безумие разрывало мне грудь: даже если мир продолжал жить своими заботами, существовала жизнь, в которой папа был со мной.

У меня не хватило смелости прикоснуться к плите. Мне казалось, что если я это сделаю, то распадусь на куски. Я, хрупкая и никчемная, просто стояла, глядя на папу среди подснежников, которые я ему принесла.

Я хотела показать ему, какая я сильная, ведь именно такой он меня считал. Но снова видела его в прошлом, когда была маленькой слабой девочкой.