Заклинатель снега

 – Я влюблялась в тебя, – прошептала я, – медленно, но неумолимо, забыв про другие чувства. Я никуда не уйду, Мейсон…

Я стояла, прижавшись к его спине, вбирая в себя тепло его тела. Было непонятно, удалось ли мне рассказать, насколько я к нему привязана, но через бесконечно долгую минуту Мейсон обернулся.

Я посмотрела на него у подножия лестницы, и мне показалось, будто я снова влюбилась. Эмоции взяли надо мной верх, и я закрыла глаза, давая почувствовать ему свою уязвимость.

– Ты научишься быть терпеливым? – спросила я.

Мейсон смотрел на меня очень внимательно, будто хотел запечатлеть в памяти черты моего лица.

Он мог бы сказать «да», прошептать так же, как это делал его взгляд. Он мог бы ответить: «Всегда и во всем». Однако он решил меня поцеловать.

Он сделал это потому, что, даже если мы никогда не умели обращаться со словами, теперь мы жили друг в друге.

И пусть в мире больше не было родного мне сердца, сердцебиение, которое объединяло нас с Мейсоном, звучало гармоничной музыкой – яркой, как огонь, нежной, как снег, только нашей и ничьей больше.

Я обняла Мейсона, позволяя ему поднять меня на руки. Обвила его ногами, давая понять, что всецело и полностью принадлежу ему. Мейсон прижал меня к себе так крепко, что я не могла дышать, и я знала, что он тоже принадлежит мне без остатка.

– Я хочу остаться с тобой, – шептала я, словно молитву. – Больше не отпускай меня.

Я почувствовала, как часто забилось его сердце, когда он наклонился, чтобы снова поцеловать меня. Жгучий поцелуй опалил меня, как пламя, и я сжала ноги, чувствуя, как его пах вжимается в мои бедра.

Я едва дышала под его прикосновениями, но в следующий момент его футболка упала на пол – я сняла ее, не заметив как. Я ласково провела руками по его горячей груди, обвилась вокруг нее всем своим существом, едва замечая, что мы поднимаемся по лестнице. Прежде чем я успела это осознать, мы дошли до его комнаты, и моя футболка слетела на пол.

Я дрожала, дыша в унисон с ним. Мейсон мягко прикусил мою нижнюю губу, усиливая ощущения, сотрясавшие мою душу. Он целовал и сосал ее, пока его пальцы нащупывали и расстегивали застежку бюстгальтера.

Меня охватило смятение. Надо сказать ему, чтобы он не торопился, выбрал темп помедленнее, потому что руки и ноги меня не слушались, в горле пульсировало, тело бросало то в жар, то в холод.