Заклинатель снега

Я никогда ни к кому не испытывала ничего подобного. Сейчас я не узнавала себя, настолько хрупкой я была, обуреваемая желаниями, которых боялась… Я посмотрела Мейсону в глаза, надеясь, что он поймет меня и без слов. Поймет, что он единственный, к кому я хочу прикасаться, что никого другого никогда не будет.

Я хочу его и только его, потому что его имя выгравировано на моем сердце, а некоторые метки остаются с нами навсегда.

Я робко положила руку ему на бедро. Лицо Мейсона было надо мной, его рука упиралась в матрас рядом с моей головой.

Мейсон внимательно разглядывал мои глаза, когда, осмелев, мои пальцы скользнули к центру его желания.

Я поколебалась, затем начала легонько поглаживать «камень» под тонкой тканью его боксеров. Сердце колотилось, я не понимала, что делаю. Мне было ужасно неловко, но я пристально смотрела в лицо Мейсону и не останавливалась. Я ласкала его осторожными пальцами, ища в его лице что-то, что позволило бы мне понять, правильно ли я поступаю. Мейсон не издал ни звука, но, когда я опустила руку ниже, в его глазах будто бы поднялся шторм.

Я продолжала ласкать его осторожно и медленно, опасаясь, что причиню ему вред.

Внезапно он остановил мою руку. Его пульсирующий взгляд поглотил меня, и напряженность этого момента отражали удары моего сердца, становившиеся все короче, все сильнее…

Затем он завел мою руку под резинку боксеров. Я поджала пальцы ног и приоткрыла губы, когда почувствовала, как там жарко. Я положила холодные кончики пальцев на его возбужденный член, и Мейсон вздрогнул.

Он медленно дышал, дыхание его вибрировало в груди, а цвет радужек стал таким ярким и пронзительным, что я в них тонула.

Я медленно провела по члену рукой и почувствовала его по-настоящему. Он был бархатистый, твердый и мощный, но… гладкий… Я слегка сжала его, и мышцы на груди Мейсона напряглись.

Я смотрела в его влажные глаза, потемневшие и полные желания. Я дрожала от сильных ощущений, от биения сердца, которым я бы никогда ни с кем не поделилась.

Дрожала от невероятного чувства, у которого не было границ, – от любви.

Другую руку я запустила в его волосы и притянула его к себе для долгого поцелуя. Я ласкала его, пока он срывал с меня трусики так порывисто, что резинка впилась мне в кожу.

Избавившись от последних ограничений, наши тела сплелись. Мы хотели друг друга так, как никогда не хотели, или, вернее, так, как хотели друг друга с самого начала.