Заклинатели чудовищ

Монстры бросились на оставшихся наемников, все смешалось, тоннель заполнился воплями и звуками ударов.

Из боковых ответвлений на дерущихся хлынули черные пауки. Бестужев пронзительно завизжал и бросился вперед сломя голову. Туз и Лола ринулись за ним, а следом неслись тысячи отвратительных пауков самых разных видов.

К Арахне рванулся один из горгонидов, но она ткнула его трезубцем. Рептилоид рассыпался в пыль, и Арахна с отвращением отскочила к стене. Этим воспользовался Бестужев и пулей промчался мимо нее в сопровождении телохранителей.

Впрочем, Ипполит Германович быстро начал задыхаться. Ни возраст, ни рыхлое, неповоротливое тело не располагали к сумасшедшей беготне. Старик весь взмок, в боку кололо так, словно кто-то всадил в него стилет. Туз и Лола поначалу еще пытались стрелять по паукам, но быстро поняли, что это – пустая трата боеприпасов. Место сбитых пауков занимали сотни новых. Твари преследовали их по пятам, валились со стен и потолка на головы и плечи, бегали по спине, кусались. Лола то и дело взвизгивала от боли.

Внезапно прямо перед беглецами возникла большая груда камней. Разделившись, они обогнули ее с двух сторон и побежали дальше, а пауки черной волной шли следом. Одна из тварей укусила Ипполита Германовича в шею, и толстяк заорал от боли. Где-то далеко позади раздался торжествующий хохот Арахны.

Туз тоже выглядел не лучшим образом. Его и без того толстая шея раздувалась на глазах. Лицо и руки покрывали многочисленные укусы. Громила бежал все медленнее, а затем вдруг упал, споткнувшись о камень.

Лола подхватила задыхающегося Ипполита Германовича под руку и потащила за собой. Но пауки лежали у нее на плечах большим меховым воротником. Вскоре и Лола остановилась, тяжело дыша. Ее глаза превратились в узкие щелки, лицо побагровело. Женщина тоже начала задыхаться. Тогда Ипполит Германович оттолкнул Лолу, и она обессиленно рухнула на пол, а пауки мгновенно накрыли ее черной волной.

Бестужев, тяжело дыша, заковылял дальше.

Как это могло произойти? Видимо, они повернули не там, где следовало. Бестужев уже видел пентаграмму, возле которой среди дымящихся дров валялся перевернутый котелок. У дальней стены в зарослях растений он вдруг заметил и саму Анаит.