Заклинатели чудовищ

Это была хрустальная призма, вставленная в узорчатую оправу.

В круге красного света клубились угольно-черные тучи и сверкали молнии, черная дымка закручивалась спиралью, а за ней угадывались чьи-то огромные глаза, с ненавистью глядящие на Леру. Девушка тоже не отрываясь смотрела в них, будто пыталась загипнотизировать своего неведомого оппонента. Она откуда-то знала, что эти глаза не принадлежат ни одному существу из известного ей мира. Ярко-желтые, с вертикальными змеиными зрачками, обрамленными золотистой радужкой.

Внезапно Лера почувствовала, что глаза будто затягивают ее. Сквозь грохот волн она вдруг расслышала отдаленный женский смех. Женщина была очень довольна происходящим, а сознание Леры уже готово было провалиться в красный кристалл и исчезнуть в его круговороте.

Она отлично понимала, что делает. Отчаянно противостояла чуждому разуму, но противник был сильнее нее. Стоило буквально на одно мгновение слегка ослабить концентрацию, и Леру тут же неудержимо потянуло вперед…

Она проснулась вся мокрая от холодного пота и все никак не могла успокоиться и выровнять дыхание.

Яхта «Калиостро» вошла в порт Нового Ингершама вскоре после полуночи, поэтому никто из сотрудников пансионата «Лазурная звезда» не видел, как Ипполит Германович Бестужев и его телохранители вернулись домой. Разве что охранник, дежуривший у ворот, но он был такой сонный, что вряд ли до конца понимал, что происходит.

А Ипполит Германович был на седьмом небе от счастья. Ему все удалось, все прошло именно так, как он планировал.

Его коллекцию пополнил драгоценный магический артефакт, сотни лет не видевший солнца. Обскурумы и хранимые ими тайны уже давно занимали мысли Бестужева, он был готов на все, чтобы собрать их все. И вот спустя столько времени драгоценный хрустальный куб буквально грел ему руки и душу.

Ипполит Германович немного жалел, что пришлось избавиться от мальчишки, который представлял собой весьма ценный биологический материал. Будь парень посговорчивее, они провернули бы еще немало темных дел. Но Дэн, или Форкис, отнюдь не горел желанием возвращаться к своим прежним подвигам, а значит, был бесполезен и даже представлял серьезную угрозу. Если Комиссаров узнает, что Бестужев столько времени скрывал беглеца, Ипполиту Германовичу самому не поздоровится.