Заклятие – (не)покорная для бывшего (СИ)

Сколько раз ее руки цеплялись за мягкие и гладкие края этой кожи, сколько раз он сжимал ее шею, лишая свободы и отдавая в руки любимого, в тот момент, мужчины.

— Ты сейчас издеваешься?

Эритар вздохнул тяжело и, пока что, терпеливо.

— Беатрис…

Она вскочила, перебивая его своим движением.

— Прости, — вдруг сказала она. — Меня пугает то, что происходит. Я хочу вести себя нормально, но все время бросаюсь на тебя. Объясни, зачем ты собираешься на меня это надеть, если достаточно приказать мне не пользоваться магией?

Ответом стал только насмешливый взгляд.

Эритар не собирался раскрывать ни того, что больше не подавлял ее волю, ни того, что разобрался со взаимным желанием.

Он мог лишить ее магии в любой момент — это да, но такое действие противоречило здравому смыслу. Нельзя было оставлять Беатрис беззащитной. Им надо было договориться о правилах и условиях. Надо было справиться с бедой, которая привела девушку в его жадные руки.

И все это было бы хорошо. Он выглядел бы разумно и благородно, если бы не желал ее до умопомрачения.

Если бы не хотел прежде всего саму Беатрис. Всю без остатка. Он желал поиграть с ней, жестко, но без вреда для собственного здоровья. Кроме того, Эритар не мог обещать даже себе, что, когда для нее минует опасность, Беатрис не останется его игрушкой — бесправной и бессильной.

— Я не буду так поступать, — сказал, наконец, он. — Сейчас я хочу сделать все как раньше.

— Как раньше уже не будет, раз я делаю все, что ты прикажешь, — слабо возразила Беатрис.

— Ты и раньше делала все, что приказывал я, — напомнил ей Эритар.

Девушка сжала в руках вещь. Она не понимала, какую игру он ведет. Почему не заставляет, почему так обращается. Ей вдруг пришло в голову, что у него тоже есть предел терпения. Какая-то черта, за которой изменится это трепетное отношение. Черта за которой все станет иначе. Возможно случай, когда она вынудит его действовать силой и приказами, решит и переломит все. Если ему понравится чистое насилие так же сильно, как и контролируемое?

Беатрис взяла кожаную полосу в руки и раскрыла ее.

— Беатрис, — он любил произносить ее имя полностью. В его устах оно обретало особенное звучание, доставляло наслаждение каждым звуком. Его счастье состояло из этого сочетания слогов.

Она понимала, что надо исполнить его волю. Сейчас просит, затем последует приказ. Девушка приложила ошейник к себе и застегнула замок. Это было так легко и просто сделать, что смысл почти терялся. Будто бы она защелкнула на себе серьги или цепочку.