Закон клыка

М-да… Только в Зоне можно понять, что значит на самом деле расхожее выражение «глаза вылезли на лоб»."

"– Велика ж твоя личная удача, хомо, – нервно сглотнув набежавшую слюну, наконец произнес Кузнец. – Я не верю в судьбу и предназначения, но вот этот арт свидетельствует о том, что ты не случайно оказался в Зоне. И родился не случайно. По ходу, есть у тебя миссия на этом свете – зачищать этот мир от всяких уродов во имя добра и справедливости…

– Угу, – прервал я впечатлительного мутанта, которого, на мой взгляд, понесло не в ту сторону.

 – Офигенная миссия. Мочить уродов в разных мирах, творя таким образом добро и справедливость, а на досуге писать об этом книжки под звучным псевдонимом, отсылая их неизвестно кому.

– А что, может, это тоже часть твоей миссии – через книжки делиться боевым опытом, – вполне серьезно произнес Кузнец. – И пусть читатели сами думают, что в них правда, а что вымысел…

– Так, ладно, – хлопнул я ладонью по столу. – Что-то мы после поллитры на двоих не в ту сторону рулим.

Ты мне толком скажи – это правда то самое «второе сердце» из твоей легенды?

– Очень похоже на то, – энергично кивнул мутант, отчего все его дополнительные глаза съехали на брови. – И проверить это можно только одним способом.

С этими словами он протянул мне «Бритву» и артефакт.

– Загадывай желание, а потом разрежь арт. Только сам себя не обмани. Желание то должно быть настоящим, самым сокровенным, самым главным для тебя. Тогда точно должно получиться. По крайней мере, в той легенде именно так говорится.

Я взял «второе сердце» в одну руку, «Бритву» – в другую.

Шарик, нагретый ладонью Кузнеца, был теплым. Впрочем, возможно, дело было не в ладони. Мне показалось, что артефакт тихонько, едва заметно сокращается, словно живое, настоящее сердце. А еще мне показалось, что моя «Бритва» слегка вибрирует в руке, словно ее нервная дрожь колотит… Хотя, думаю, это у меня просто воображение разыгралось под влиянием россказней шестиглазого мутанта.

– Ты только это… не на столе режь, – произнес Кузнец.

 – В легенде сказано, что во время процесса возможны побочные эффекты. Какие – не знаю, но стол у меня один, и другой искать мне неохота. И без этого вон стену ремонтировать придется из-за того дохлого придурка.

Я спорить не стал.

Встал со стула, прошел на середину просторной комнаты, раскрыл ладонь с доселе зажатым в ней артефактом – и полоснул по «второму сердцу» лезвием своей «Бритвы». Думал ли я о своем желании? Нет, не думал.