Закон клыка

Какие, блин, бусы? Если нам артефакты в тему, значит, это трофеи, и никак иначе. Потому что иначе можно черт-те до чего додуматься. Самоуничижение вообще последнее дело, особенно на войне. А сейчас натуральная война идет между нами и этими «мусорщиками». Я, конечно, очень надеюсь, что Призрак уничтожил их мир. Но чуйка моя сталкерская мне подсказывает, что все не так просто, и что еще не раз услышим мы о незваных гостях из иномирья.

Впрочем, мысли мои не мешали мне заниматься делом. А именно: найдя в кармане автоматную гильзу, которых у меня обычно бывает некоторый запас, взвешивать ее в руке, одновременно прикидывая – попаду или не попаду?"

"«Электрод» был матерый, метра четыре в диаметре.

И посередке у него, как и у всех аномалий его породы, посверкивало крохотное «сердце» – центр, из которого вырастают сверкающие зигзаги молний. Эдакий пульсирующий шар – у малых аномалий величиной с детский кулачок, у крупных достигающий размеров футбольного мяча.

У этого «электрода» «сердце» было нестандартное.

Сама аномалия довольно большая, а центр величиной с куриное яйцо. Вот и попробуй попади в него с пяти метров.

Но я попробовал. Размахнулся, бросил… и не попал. Пролетев сантиметрах в двадцати от цели, гильза ткнулась в толстую молнию, и тут же сгорела. Пшик! – и нет ее. Такие дела.

В отместку «электрод» попытался достать меня молнией. Белый разряд потянулся ко мне, но сделал это недостаточно быстро. Я ожидал чего-то подобного. Потому предусмотрительно сделал шаг вбок, и пригнулся, прячась за черный кочан «чертовой капусты» – аномалии относительно спокойной, если ее не трогать.

Длинный разряд, треща, протянулся по воздуху изломанной линией, словно нащупывая меня тонкой рукой с множеством суставчатых пальцев. Не нащупал. Зато задел кочан, который немедленно плюнул в разряд «электрода» ядовито-зеленой слизью.

Зашипело. В воздухе завоняло смесью озона и горелого дерьма. Зато разряд тут же исчез, лишь внутри «электрода» возмущенного треска сильно прибавилось. И молнии стали заметно толще, практически скрыв от меня «уник».

Который мне еще сильнее захотелось добыть. Прям мальчишеский азарт какой-то появился, чего раньше я за собой не замечал. Небось, с таким же азартом лезли в аномалии те бедолаги, от которых остались на поле лишь обгорелые ботинки, клочья одежды да оторванные пальцы.

Но азарт есть азарт, штука совершенно жуткая и бессмысленная, ради которой наш брат-авантюрист запросто готов расстаться с жизнью.

Я был не готов.