– Кто ж знал, что так получится? – пожал плечами Шерстяной. – Солидность – величина непостоянная, которая в основном на одной брехне и держится.
Возразить Шерстяному я не успел – Колян полностью вылез из своего бывшего тела и бросился к нам, вопя на ходу:
– Friends! We won! We destroyed them![3]
– Язык у себя в башке переключи, победитель, – проворчал Шерстяной, щерясь от уха до уха. – Как от бабы трендюлину поймал, так сразу настройки сбились?
– Я нет! Я просто есть очень довольный! – взволнованно проскрипел Колян механическим, но все равно взволнованным голосом.
– Мы не есть иметь шанс на победа, но мы получить победа!
– Потише ори, – нахмурился Шерстяной. – Тут кое-кто не особо рад этой победе.
Колян запнулся, глаза-видеокамеры на ниточках повернулись ко мне.
– Оу, сорри, – проскрежетал он. – Я не подумать…
– Ладно, – сказал я, с трудом беря себя в руки. – Что сделано – то сделано. Теперь надо похоронить их. Они были хорошими людьми… когда были людьми.
– Лучше не скажешь, – кивнул Шерстяной.
* * *Два мертвых тела были похоронены без изысков – мы положили их под кирпичной стеной дома, державшейся на честном слове, и обрушили ее вниз.
– Сразу и могила, и надгробие, – заметил Шерстяной, отряхивая ладони от красной пыли. – Ну что, теперь пошли искать того слепого шама?
Я покачал головой.
– Нет. Это только мое дело.
– Как так? – возмутился Колян. – Мы тебе помогать сбежать, а теперь это только твой дело?
– Теперь – да, – жестко сказал я.
– По моей вине только что погибли еще два близких мне человека, и я не могу себе позволить, чтобы этот счет пополнился еще и вашими жизнями.
– Человека, ага, – буркнул Шерстяной. – По ходу, ты так ни хрена и не понял из того, что я тебе говорил. К тому же я и так мертвый, так что…
– Так что разговор окончен, – перебил я его. – Я иду один.
– Ну, зашибись, – растерянно проговорил Шерстяной. – А нам тогда куда? В Кремль нельзя теперь, дружинники нас на части порвут за твой побег…
– Я не просил меня спасать, – сказал я.
Повернулся – и пошел в сторону позиций нео. Так лучше. Пусть сейчас Шерстяной и Колян смертельно обидятся на меня, но, по крайней мере, мне не придется потом упрекать себя, что они погибли, помогая мне.
Звука шагов за своей спиной я не услышал. Ну и отлично. Значит, и правда обиделись. Простите меня, старые друзья, но иначе у меня бы не получилось заставить вас остаться.
