Руконоги, повинуясь мелодичным командам худого, уже почти подвесили кокон к пушке. Один, самый юркий, вскочил на изъеденный коррозией ствол, принял брошенную снизу веревку, сплетенную из серебристой паутины, и совсем было собрался затянуть узел, когда я плавно нажал на спусковой крючок.
Голова худого шамана взорвалась, словно арбуз, в который химики по недосмотру перекачали быстрорастина. Вся шайка мутантов замерла, уставившись на невиданное зрелище. Безголовый шаман постоял мгновение – и рухнул на спину, беспорядочно суча конечностями и вырывая из земли когтями клочья жухлой желтой травы.
Вторым выстрелом я снял с пушки юркого руконога. Тот, что до этого нес на себе Настю, бросился бежать… но, к сожалению, остальные не последовали его примеру.
Все-таки когда мы работали вдвоем с Данилой, паля из двух стволов, руконоги знатно перепугались – массированная атака, пусть даже из двух огнестрелов, это далеко не то же самое, что одинокий стрелок, работающий из практически бесшумного автомата.
Мутанты, благодаря жизни под землей обладающие феноменальным чутьем, сразу смекнули, что под бетонными плитами прячется лишь один хомо, – и всей толпой ринулись ко мне.
Это было плохо. Да, парочку я еще подстрелю, конечно, но остальные непременно выковырнут меня из моего укрытия и быстро разорвут на фрагменты.
Годные решения в бою принимаются быстрее, чем в обычной жизни. Мозги шустрее работают, особенно в ситуации, когда твоя жизнь висит на волоске…
И я принял решение.
Годное или нет, не знаю, но другого все равно не было.
Серебристый кокон валялся на земле и шевелился – понятное дело, Настя пыталась выбраться, но уж слишком плотно ее замотали руконоги в свою паутину. Ну, я и отработал пяток выстрелов по кокону – по самому его краю, чтоб надорвать крепкие нити и облегчить Насте работу. А после переключил «Вал» на режим автоматической стрельбы и принялся хреначить короткими очередями по головам жутких тварей, бежавших ко мне.
По ходу, я в кого-то даже попал – желтые брызги, вылетевшие из пары расколотых черепов, были хорошо видны на фоне серого неба.
А дальше стрелять стало бессмысленно – руконоги навалились на меня. Но прежде, чем они задавили меня своей массой, я вскочил на ноги, одним движением вытряхнул из руки «Бритву» и отсек первую жилистую лапу, метнувшуюся к моему горлу. После чего отпрыгнул в сторону, пропуская мимо себя самого ретивого руконога, и полоснул ему ножом по короткой шее.
