Закон навязанных обстоятельств

Когда я начала его снимать, из подрамника выпала тетрадь, набитая разными газетными вырезками, вырванными страницами книги и записями отца. Это было его собственное расследование. Оказалось, он захотел узнать, правда ли существовал Андрей Североярский и наткнулся на удивительные совпадения. Отец проделал огромную работу и выяснил, что в 1920 году на станции Зима Андрей Североярский был отправлен Колчаком в усадьбу губернатора Иркутской области с мешком драгоценных камней из золотого запаса России. Там он должен был их, видимо, спрятать до лучших времен, потому как Колчак боялся предательства, что, собственно, и случилось.

С ним была местная девчонка, и звали ее Номина, но кроме имени, никто и ничего о ней больше не знал. После, Североярского красные взяли в плен, но драгоценных камней при нем не оказалось, он сказал, что оставил их в доме. Сторож в усадьбе сообщил прибывшим, что мешок унесла девчонка. Все на этом ее следы терялись. Даже эти крохи информации отец собирал по крупицам из разных источников, связывая все воедино. Последняя его запись была такой: «От бабки осталась только мандала» и множество вопросительных знаков.

Присутствующие очень внимательно слушали Нину, но казалось, что никто не удивился этому открытию.

– И тогда вы решили, что это и ваше наследство тоже, но просто забрать было не интересно, решили поиграть. Какой грех вы оставили своему дяде? – спросил Эрик.

– Это правда, я решила еще и отомстить за отца, – ответила Нина. – Мне папа, конечно, говорил про обиды, но щадил детскую психику.

В этой же тетради он себя не сдерживал и изливал все, что думал и про отца, и про брата в красках. Это все наложилось на мою жизнь с матерью, и я решила, что хоть кто-то да должен ответить за все страдания, что выпали на нашу с отцом долю. Просто забрать свое было мало.

– Это ты убила Робика? – спросила Сталина Павловна ошеломленно.

– Да, – вместо замешкавшейся Нины ответил Эрик. – Она тут же с ним развелась и переехала в Зиму, он не мог понять, почему, очень страдал и вот однажды приехал к ней сюда и напился.

– И попросился переночевать, – продолжила Нина, поняв, что Эрику уже все известно. – Я никогда не любила этого маменькиного сынка, не способного на поступок. Думала свекровь съедет заживем нормально, но этого не произошло. Я стала его еще больше презирать. Да, это я настояла, чтоб он отправил мать к сестре, но то, что он подчинился этому гнусному требованию, вызвало во мне не уважение к нему, а презрение.