Закон навязанных обстоятельств

Папа, конечно же, не верил ей, потому как ни фото, ни других доказательств этому не было. Бабушка прожила всю жизнь одна, поднимая единственного сына, а когда тот вместе с женой погиб на войне – стала воспитывать внука. Верить не верил, но историю слушал всегда внимательно.

Когда же родилась Иванна, то отец, испугавшись сначала, все же сделал генетическую экспертизу, по тем временам еще редкий и очень дорогой анализ, и когда пришел ответ положительный, то счастливее человека уже было не найти. Папина любимица, так завистливо называл ее в детстве Андрей.

Именно ей, двадцать лет назад отец оставил все свое состояние до копейки, ее брату выделив лишь старую мандалу из потрепанных глиняных бусин, да этот дом, оговорив полный запрет на его продажу. Отец… Как же ей его не хватает.

В зеркале голубые глаза, когда-то тоже имевшие цвет Байкала, были уже не такими яркими, пшеничные волосы чередовались проседью, а под глазами появились мешки – неумолимые признаки старения организма. Разведясь с мужем, она забросила все крема и бьюти-процедуры, а после тридцати пяти этого делать не стоит.

«Ну ничего, – подумала Иванна, – завтра с утра поеду в салон красоты и приведу себя в порядок. Еще ничего не потеряно, еще возможно счастье. Ведь не на маленький же город он едет посмотреть в самом-то деле».

Вот только один человек может все испортить, только он – брат. Она на эмоциях убедила Роберта Эдуардовича, что с проживанием в доме не возникнет никаких проблем, но это ведь не так, она здесь ничего не решает, она никто.

Эх. Вот бы взять и все вернуть назад, хотя бы то время, когда умер папа. Она тогда поступила бы умнее и все же поделилась с братом завещанными средствами, но прошлого нет, есть только его последствие – настоящее. Судьба, она, конечно же, существует, но мы решаем, как она сложится, своими поступками. Отдай она тогда Андрею хотя бы часть наследства, сейчас все было бы иначе.

В первый раз за пять лет, что Иванна живет в этом доме, она пожалела, что пошла на это, что не попробовала устроиться на работу и зажить самостоятельно.

Пять лет назад ей было всего тридцать пять, все еще было возможно, тогда же казалось, что все, конец, ведь она не создана для работы.

Хотя… Вдруг и сейчас тоже есть шанс? Если так, надо обязательно его использовать.

Как же несправедлива жизнь, думала Сталина Павловна, сидя у окна и глядя на припорошённые снегом сосны за окном и на страшного снеговика со звериным оскалом, появившегося несколько недель назад.