Закон навязанных обстоятельств

– Спасибо большое, – ответил Эрик, стараясь прислушаться к своим ощущениям, запустилась ли программа под названием «логический ряд» или нет.

– Мне кажется, вся эта чушь с открытками – дело рук этого сыночка Сталины Павловны, и вы зря накручиваете, – сказала Иванна ему в след.

– Может быть, может быть, – рассеянно отозвался Эрик. В этот момент его телефон пискнул. Сообщение от Юлия содержало интересные факты, которые ему передал полицейский, и извинения, что он задерживается по оперативным делам.

В ответ же Эрик отправил ему данные конторы, что ставила камеры, и новое задание.

– Мотив, – сказал он вслух, отвлекшись от телефона.

– Что мотив? – не поняла Иванна.

– Какой у него был для этого мотив? – повторил Эрик и вышел из столовой.

Телефон пикнул, и, прочитав на экране «злобный Эр», так прозвал Эрика Юлий в первую их встречу, он не спешил просматривать сообщение. Геннадий позвонил несколько минут назад, сбивчиво что-то пытался объяснить, потом буркнул, что напишет всё в мессенджере, и отключился.

Сообщение Юлий тут же переслал начальству с извинениями, что задерживается. На большее у него сил уже не осталось.

– Вот ты представь, я всю жизнь пыталась себя не жалеть. Сирота, ну и что, не круглая же, у меня же есть и папа, и Римма, они меня любят. Папа, правда, никогда не баловал меня, деньгами, кстати, тоже. Римма всегда была мила и нежна со мной, но только если рядом находился папа. Но мир рухнул окончательно, когда я в полной мере осознала, что некрасивая, – говорила Геля, запивая свое горе вином.

Юлий же только делал вид, что пьет, глотая невкусное пиво мелкими глотками.

– Вот что ты молчишь, – сказала вдруг Геля и вновь заплакала, но, удовлетворившись тихим вздохом Юлия, продолжила: – Потом я поняла, что быть некрасивой – это полбеды, а жить с огромным носом на всё лицо – вот это и есть настоящая катастрофа. Сначала я ждала до восемнадцати лет, усердно ждала, перестав жить. Ходила на автомате в школу, все остальное время проводила не с друзьями, а у компьютера или телефона, боясь, что кто-то, пусть и беззлобно, вдруг пошутит надо мной, и я этого просто не переживу.

Потом мы стали ходить по врачам, и оказалось, что у меня в носу какие – то особенные хрящи, и их трогать нельзя. Сначала я не верила, но когда то же самое сказал сотый врач, моя жизнь просто рухнула. Я поехала учиться в Иркутск, уже не пряталась за экраном компьютера, но стала злая, очень злая. Решила, что лучше я буду нападать первая и давить сарказмом.