Макс в реанимации, говорят, всё плохо.
- То есть, он может умереть? Просто отлично. Молодой, здоровый мужик преставился в твоём клубе, с наркотой в сумке. О чём ещё можно было мечтать этим утром?
- Это не наркота.
- Разница небольшая. И сидеть не меньше, Стас.
- Но… как можно доказать, что я ему привёз?
- Продал, - в порыве злости поправил Харламов племянника. Стаса откровенно перекосило.
- Я не продавал, - упрямился он. – Я достал… а Макс вернул мне деньги.
- Ты продал ему препарат, который, возможно, его убил.
А твои отмазки не сработают. Исходи из этого. А по поводу доказательств, насколько я понимаю, Петруничев не единственный, кто хотел затмить Терминатора? И ты всерьёз веришь, что другие, узнав, чем ты их пичкал, будут молчать? – Стас потерянно молчал, а Дима заходил по комнате. – Если он умрёт, то возбудят уголовное дело. И даже если твои дружки не захотят оказаться втянутыми в это дело, и будут молчать, полиция устроит тебе очень весёлую жизнь. Они перетрясут все твои клубы, все бумажки, найдут то, чего нет.
Если этот препарат проходит по одной из их баз, то самое лёгкое, чем ты сможешь отделаться, это потерей бизнеса. О более серьёзных последствиях, думаю, тебе говорить не нужно, сам догадаешься, да?
- Дим, что делать?
- Молиться. И, наконец, начать головой думать, а не другим местом.
В дверь снова позвонили, Харламов крутнулся на месте, вспомнил о курьере, и с трудом подавил в себе всплеск безумного раздражения. Пришлось сделать глубокий вдох, после чего он крикнул:
- Маш, открой, это курьер!
Стас голову опустил, только кинул угрюмый взгляд исподлобья на появившуюся в гостиной Машу.
Та уже была одета, мимо них прошла, тоже выглядела взвинченной. А Стас гадал: могла что-то слышать или нет. Хотя, если бы слышала, вряд ли бы осталась в стороне от разговора. Она прошла мимо них, кинула на Харламова осторожный взгляд. Именно на Диму, не на него. Это задело. Задело сильно, за живое, Стас наблюдал за ней, никак не мог отвести взгляд. Буквально заставил себя отвернуться.
Но что знал наверняка: в данный момент он не может думать о Маше. Не может думать о ней, о дяде, ни о чём, кроме случившегося в клубе и собственных проблем из-за этого. Это казалось куда важнее, и всерьёз пугало.
Курьер привёз пакет документов, Маша за них расписалась, и в гостиную вернулась с папкой. Димка стоял к ней спиной, уперев руки в бока, напряжённый, Стас сидел на диване, отвернувшись, на неё не смотрел. Атмосфера гнетущая.
