- Интересно, чем твоя сестра может быть недовольна. А родители?
- Пытаются понять, как жить дальше. В сложившихся обстоятельствах.
Он хмыкнул, волосы взъерошил. Он взъерошил, а Маша их тут же пригладила, чтобы не топорщились смешно на макушке.
- А отселить их никак?
- Во-первых, некуда, Дим. А во-вторых, я не думаю, что родители Свету с ним куда-то отпустят.
- А ты, переживаешь?
- Не знаю, - честно ответила она. И решила быть честной до конца. – Мне стыдно. Я, можно сказать, сбежала.
Дима руку к ней протянул, погладил по коленке.
- Тебе на работу завтра.
- Я знаю, но не в этом дело. Я не могла там находиться. А родители…
- Маша, это не твоя вина. И даже не твоя проблема. Это их дочь, их воспитание, в конце концов… Извини. Но, думаю, они и сами это понимают.
- Знаю, - тихо ответила она. Откинула голову на подголовник и замолчала. И Димка молчал, и снова начал хмуриться. Маша не выдержала и спросила: - Дима, всё хорошо?
Он заметно поморщился. Сказал:
- Давай поговорим дома.
"
"У неё почему-то ёкнуло сердце. И не оттого, что он, по всей видимости, собрался поведать ей о пришедших неприятностях. Ведь она и сама понимала, что происходит нечто неординарное, раз даже Димка всерьёз напрягся. Но сердце среагировало на простое слово, так запросто слетевшее с его губ: дом. Они едут домой. Не к нему, не к ней. Они едут домой. С мамиными пирожками в сумке.
Случилось что-то страшное, к гадалке не ходи.
- Кто-то заболел? – решилась спросить Маша, когда они на лифте поднимались.
Харламов, не скрываясь, закатил глаза. – Что, умер?
- Маша, успокойся. Никто не умер. То есть, из твоих знакомых.
- А из твоих?
Он подумал, бровь почесал.
- И из моих.
- Ты сказал это как-то неуверенно.
- Маша, ты истеришь.
Пришлось сделать глубокий вдох и согласиться.
- Наверное. Но это потому, что ты меня пугаешь.
Он открыл дверь квартиры и пропустил Машу вперёд.
- Входи и грей пироги. Я есть хочу.
- Меня не было четыре дня.
Ты, вообще, не ел?
- Урывками.
- Замечательно. Мог бы и к сестре наведаться, - намеренно проворчала Маша. А Дима вдруг хмыкнул и сказал:
- Ей сейчас не до этого.
После этого замечания стало совсем не по себе. Что такого должно произойти в мире, чтобы Анне Александровне стало не до того, накормлен ли любимый младший брат?
- Как пироги?
- Вкусные.
Маша сидела напротив Харламова за столом, подперев подбородок рукой, и смотрела, как тот ест.
