А когда всё же встретил её взгляд, моргнул. Кивнул ей.
- Иди, поговори с ним.
Это не понравилось ни ей, ни Анне Александровне. Та даже поспешно переспросила:
- Зачем?
- Затем, Аня, чтобы они прояснили детали. Между собой. Всё это происходило в период их отношений. И если Маше задут вопрос, она не должна хлопать глазами и пожимать плечами. Она должна чётко знать, что ответить.
- Мне не нужно ничего отвечать. Стас ничего мне не говорил."
"- Вот и хорошо, - отозвался Харламов. – Тогда пойди и спроси, как он так долго скрывал от тебя, что идиот.
- Дима, - в один голос выдохнули Маша и Анна Александровна, правда, с разной интонацией. Маша на него шикнула, а Анна Александровна возмутилась. Харламов не проникся, а Машу подтолкнул.
- Иди.
Она поднялась с дивана.
- Второй этаж, последняя дверь по коридору, - сказал ей Борис Николаевич. Маша кивнула, стараясь не замечать пристального взгляда Анны Александровны в затылок.
Она впервые поднималась по широкой лестнице на второй этаж.
Поднималась медленно, ступенька за ступенькой, настолько медленно, что успела услышать голос хозяйки дома, когда та поинтересовалась у брата:
- Как ты мог её привезти?
Ответа Маша не получила. То ли Харламов им пренебрёг, то ли говорил куда тише сестры. Останавливаться Маша не стала, поднялась по лестнице и свернула в широкий коридор.
Неизвестно, что именно имел в виду Борис Николаевич, говоря, что сын переживает, но когда Маша заглянула в его комнату, Стас лежал на постели и смотрел телевизор.
Правда, выглядел мрачным. Глаза на неё поднял и нахмурился ещё больше.
- И ты приехала? Надо полагать, меня жизни учить?
- Кто я такая, чтобы учить тебя жизни? – Она остановилась в дверях, спросила: - Я войду?
Стас сел, спустил ноги с кровати, а Маше кивнул. Она вошла, намеренно оставив дверь открытой. Вошла, огляделась из любопытства, затем присела в кресло. На Стаса посмотрела. Тот продолжал хмуриться и косился на экран телевизора, хотя звук к этому моменту выключил.
- Стас, почему ты мне не сказал?
- Когда? Когда застал тебя полуголой в Димкиной квартире?
Упрёк пришлось принять, но и ответить было необходимо.
- Сказал бы в «Мартинике».
- Маша, тебя это уже не должно было волновать.
- Не говори ерунды. Как я могу не волноваться? Макс умер…
- В тот момент он был жив. Ещё надежда была.
- И ты пил в ресторане, - укорила она его. И Стас на этот укор отреагировал, нехорошо усмехнулся.
