Вышла из комнаты и также неспешно, шаг за шагом, прошла по коридору в обратном направлении. Спустилась по лестнице. И совсем не удивилась, увидев Харламова внизу, он, судя по всему, ждал её. И его взгляд об этом говорил.
- Что?
Она провела ладонью по гладким дубовым перилам. А Димку обвинила:
- Ты должен был мне сказать.
- Ты бы не поехала.
Помолчала.
- Поехала бы, - возразила она.
Дима едва заметно улыбнулся.
- Правда? Моя девочка так повзрослела?
Она совершенно не умилилась его тону, ласковому эпитету, вместо этого успокоила:
- Я сказала ему всё, что должна была.
- Но что?
- Ничего. – Маша покачала головой, после чего нахмурилась. – Просто ощущение странное. Я почему-то никогда не думала, что мне будет стыдно за свою профессию.
Дима руку поднял, заправил ей волосы за ухо.
- Будет, - спокойно ответил он, - и ещё не раз. – Приподнял ей пальцем подбородок, заставляя смотреть ему в глаза, но тон был достаточно мягкий. – Ты сделаешь всё, что я скажу?
Маша секунду помедлила, после чего кивнула, принимая решение.
- Да, сделаю.
- Потому что ты хороший адвокат, - подсказал он ей оправдание для самой себя, но Маша его не приняла. Ответила:
- Потому что я должна так поступить. Зачем-то.
- Зачем – ты разберёшься потом. Сейчас не время, сейчас надо работать.
15.
- Маша, как я рада тебя видеть!
Люся была единственным человеком, который был рад её видеть в этом доме. Хотя, нет, Борис Николаевич относился к Маше спокойно, даже радушно. Но в данный момент он настолько был поглощён проблемами сына, что ни на что другое его эмоционального состояния не хватало.
Маша, которой в последние дни приходилось бывать в доме Тихоновых не единожды, наблюдала за домочадцами, очень осторожно, боясь быть пойманной на этом, и обвинённой Анной Александровной в шпионаже. Борис Николаевич всегда казался ей человеком спокойным и добродушным, хотя Дима, услышав от неё подобную характеристику в адрес родственника, лишь усмехнулся. А затем заверил Машу, что впечатление это обманчивое. Добродушные и благодушные люди не занимаются бизнесом, тем более столь успешно.
Просто Борис не считает нужным растрачивать себя в домашних стенах, отдав инициативу решать бытовые проблемы, супруге. Да и выходило у Анны Александровны это куда лучше, по крайней мере, то, что относилось именно к быту. Но, кажется, сейчас Борис винит себя за столь доверчивое отношение со своей стороны, и к решениям жены, и к поведению сына. Борис Николаевич выглядел если не взволнованным, то опечаленным.
