Закон подлости (СИ)

Не успеваю крикнуть Брайану о том, что в паре метров от него люди в масках. Раздаётся выстрел, выбивающий пистолет из его руки, и меня сзади снова хватают, перекрывая ненадолго обзор на происходящее передо мной. Ударяю затылком схватившего меня, но, как только понимаю, что я снова на свободе, слышу голос Лили, который ещё долгое время будет звучать в моей голове страшным набатом:

— Папа, не надо! — Передо мной внезапно появляется любимая белокурая макушка, и раздаётся выстрел. А потом ещё и ещё.

Я уже не понимаю, откуда все эти звуки.

Меня словно погружают в безвоздушное пространство. Или меня настолько оглушил взрыв? Не вижу ничего и никого вокруг, потому что фокусируюсь только на том, как хрупкая фигурка Лили неестественно дёргается и застывает. Подхватываю её сзади, пытаясь уберечь от шальных пуль, и замечаю, что её неверящий взгляд замер на точке перед собой. На отце, ещё секунду назад направлявшем своё оружие на меня. Тот оседает на колени, захлёбываясь собственной кровью и хватаясь за грудь, но продолжает точно так же безотрывно смотреть на свою дочь. В глазах — отголоски сожаления. Только когда я слышу его хриплое «Прости», замечаю, что Лили тоже прикрывает рукой живот, а на её футболке расползается алое пятно.

Опускаюсь с ней на землю, прижимая к своей груди. Нахожу взглядом Брайана, который уже звонит, куда следует. Дрожащей рукой пытаюсь передавить кровоточащую рану, но понимаю, что этого мало. Лили прикладывает свою ладонь к моей щеке как раз в тот момент, когда я начинаю бегло осматривать её тело на признаки других ранений:

— Макс, — зовёт полушёпотом.

Смотрю в небесные глаза, которые мне столько раз снились одинокими ночами, и её губы растягиваются в подобии улыбки.

— Ш-ш-ш, молчи, — целую её. — Всё будет хорошо. Помощь уже едет.

Судорожно отрываю от её футболки лоскут ткани, нервно скручивая его в тампон, которым прижимаю пулевое отверстие.

— Макс, посмотри на меня, — возвращаю взгляд к её лицу и впервые чувствую себя настолько уязвимым, беспомощным, жалким. Глаза покрываются мутной пеленой, сердце нестерпимо ноет от её взгляда.

Какого чёрта она улыбается и смотрит вот так? Как в последний раз…

Эта чёртова пуля предназначалась мне, и сейчас я отдал бы всё, чтобы поменяться с Лили местами. Не отрываясь, вглядываюсь в неё, прижимая одной рукой ещё сильнее, и целую в лоб, успокаивая то ли её, то ли себя:

— Упёртая моя малышка, тебе нельзя сейчас говорить.

— Хочу видеть твои глаза, Макс. Смотри на меня.

— Смотрю, — шепчу в её губы.