Закон подлости (СИ)

Пусть подруги думают, что я кайфую от музыки и танца, а не от безумных мыслишек, который день населяющих мою голову. Когда я встречалась с Джейсоном, сыном сенатора, была уверена, что влюблена в него, но теперь я понимаю, что всё это было блажью. То, какие чувства я испытываю рядом с Максом, не идут ни в какое сравнение. Нежность. Влечение. Страсть. Желание понравиться. Желание касаться. Потребность в его заботе. Потребность в нём. Такая значит первая любовь, да? Толкающая на дурацкие поступки, заставляющая вести себя глупо в его присутствии, а главное — ничего с этим поделать не можешь.

Мои эмоции, как обычно, побеждают в гонке с разумом.

— Глория, а ты сама откуда? — интересуется Джилл, плюхаясь на диван в нашей VIP-зоне.

— Я местная, — приветливо улыбается Кудряшка, отпивая свой коктейль через трубочку. — Просто сначала два года училась в Аризоне. Хотела смены обстановки. Но потом Майами снова поманил меня.

— А где твои родители живут? Ты же вроде бы снимаешь квартиру одна? — добавляет Мелисса.

— Мои родные живут отдельно, а мне… хочется стать самостоятельной, — Глория с поразительной стойкостью выдерживает учинённый допрос, ведь я знаю, что у неё какая-то непростая ситуация.

Однажды я услышала её телефонный разговор на повышенных тонах, из чего сделала вывод, что она хочет вырваться из-под тотального контроля своих предков. Они явно настаивают на учёбе в этом университете, не спрашивая, чего хочет она. Глория — необычная, а ещё очень милая и добрая, хоть и часто грустно-задумчивая.

Но я списываю эту печаль на то, что все творческие люди немного со странностями. Она просто превосходно рисует. Однажды я ей даже позировала. А ещё она увлекается оккультными науками и верит в энергию камней, подбирая каждый день разные украшения. К примеру, сегодня на ней длинные серьги с изумрудными сферами на концах, и каждый раз, когда она поворачивает или наклоняет голову, они начинают вращаться. Лучше бы я сейчас не смотрела на них. Аж голова закружилась.

— У меня тост! — вклиниваюсь я немного заплетающимся языком, пока наша беседа не перешла в ненужное русло.

— Лили, ты бы перешла на содовую, а? — мать Тереза, то есть мать Мелисса, обеспокоенно всматривается в мои глаза.

— Ой, перестань! Я выпила всего ничего! — на меня устремляется три пары глаз в молчаливом укоре, заставляющие меня закатить глаза.

Подумаешь, я выпила три, может, четыре бокала вина. Ну да, бокалы были довольно большими.