Изначально показалось, что все обошлось, и их отсутствия никто не заметил. Да не тут-то было. Староста – Анька Боярская, сочувствующе покачала головой:
– Сорян, девчонки! Прикрыть вас не получилось, Ольга Максимовна в курсе вашего опоздания. И Мосолов по ходу…тоже."
"«Черт подери! – взревела мысленно. – Да что ж за день-то такой?»
Чувствуя себя премерзко, Лена с сожалением уставилась на подругу, которая по большому счету пострадала именно из-за нее. Беззвучно, одними губами произнесла «прости!», и вновь обратилась к Боярской:
– Что, и наказание уже озвучила?
– Ну, да!
– Какое?
– Обеим впаяла месячное дежурство, со всеми вытекающими, – едва слышно протараторила Аня.
– О! Праздничные плакаты ко дню учителя в октябре, тоже с вас. Так что…готовьтесь к глобальному разносу.
– Зашибись! – раздосадовано топнула ногой, случайно угодив каблуком в ботинок стоящего позади одноклассника. Роман Чернев зашипел от боли:
– Белова, блин! Осторожнее!
– А ты не стой так близко! – возмутилась уже в голос, будучи не в силах сдержать эмоции.
– Пригрелся он тут, ужиком! Отойди, пока не треснула!
И в тот же миг по средствам микрофона к ним в довольно строгой манере обратилась завуч школы – Мария Константиновна:
– Одиннадцатый «А», соблюдайте тишину!
Все шепотки внезапно смолкли. Правда, ненадолго.
Предупреждения Поляковой хватило всего на несколько минут.
Снедаемая любопытством, Лена незаметно пихнула Аньку в бок:
– О чем хоть говорили в самом начале линейки? Что мы пропустили?
– Ничего интересного, все как обычно.
Благодарности, достижения, планы на будущее. А, точно! У нас же намечаются небольшие изменения в стане учителей. Иван Петрович впал в немилость Мосолова – его бесхребетностью наш директор жутко недоволен. Поэтому, у Коршука забирают один из предметов, и отдают новенькому. Только пока не ясно, физкультуру или ОБЖ. Думаю, этот Макаров сам еще не определился, чего хочет!
– Макаров? – протянула задумчиво. – Мужик что ли?
– Не мужик, а мужчина! Если верить слухам, он довольно молод.
Ему даже тридцати еще нет. То ли двадцать восемь, то ли двадцать девять…
Девушка непроизвольно округлила глаза:
– Господь с тобой, Аня! Он же древний, как мамонт!
– Зато, красавчик! – уверенно заявила Боярская. После чего, внезапно покраснев, резко отвернулась. А они с Ириной понимающе переглянулись, и зашлись в приступе тихого, но безудержного хохота.
Глава 4
– Синичка, хорош уже башкой вертеть! – раздалось за их спинами недовольное бурчание Славика Красницкого.
