Мышцы пресса горели от напряжения. А ног Лена вообще не чувствовала. Зато прекрасно чувствовала свое сердце, надрывно тарахтящее за ребрами. Ее бедный пульс стучал где-то в висках.
«Господи, дай мне сил не сойти с ума! И не заорать о своей любви к нему, надрывая глотку! Да, люблю! Люблю! Люблю! Но говорить не стану!»"
"Виктор медленно отстранился, пристально вглядываясь в ее ошалевшее от кайфа лицо. Его потемневший взор искрился чисто мужским удовлетворением. Позволив ей немного отдышаться, он удобно устроился на водительском кресле и завел двигатель своего автомобиля.
Но прежде, чем тронуться с парковки, Макаров настойчиво уставился на нее. В упор.
— Ты как? — уточнил, сканируя потемневшим взором.
Увлажнив припухшие губы кончиком языка, Лена неопределенно пожала плечами и прокаркала пересохшим горлом:
— Жива!
— Хорошо! — протянул он, будто предвкушая что-то. — Теперь помоги мне!
— Как? — настороженно. — То есть, чем?
И без того лихорадочный похотливый взгляд мужчины сделался острее битого стекла.
Его кадык напряженно дернулся, желваки напряглись.
— Поработай-ка ручками, милая! — сипло велел ей преподаватель.
— В каком смы…
Не позволив Лене закончить фразу, Виктор вцепился в ее запястье и настойчиво протолкнул дрожащую девичью ладонь в собственные джинсы:
— В прямом!
Белова вновь покрылась мурашками, в полной мере ощутив всю степень его желания.
Он был твердым, как скала. И горячим, как чертов вулкан.
«Макаров прав! Назад пути нет! Я должна сделать ему приятно! И отдаться тоже должна, пока есть такая возможность! И будь, что будет! Пусть он станет моим первым! Пусть станет моим… единственным! Пожалуйста, вселенная! Больше ни о чем не попрошу!»
Шумно сглотнув, она послушно сомкнула пальцы вокруг его длины и осторожно погладила этот приятный на ощупь, бархатистый ствол.
Испещренный крупными венами. Увенчанный крупной мясистой шляпкой.
— Но ты же говорил, — припомнила одну важную деталь своим поплывшим мозгом, — что не сможешь! Не сможешь… от руки!
— Не смогу! — утвердительно кивнул Макаров, выкручивая руль и выезжая на проезжую часть.
— Но я дурею от одной только мысли, что ты будешь трогать меня! Что будешь прикасаться к нему… всю дорогу! И поверь: этого удовольствия я себя не лишу!
* * *Так и вышло. Перебарывая смущение, Лена осторожно касалась его, пока Виктор уверенно вел свой автомобиль, сосредоточившись исключительно на движении.
Он хмурился. Временами скрежетал зубами.
