Закон притяжения

А если сравнивать с обрядом хиппов, который проводится на рассвете, после ночных плясок у костра, с парным забегом жениха и невесты по пустыне, с последующим отключением невесты от праздника, то вообще – скукотища…

Дружеская беседа сопровождалась дружескими же возлияниями, так что вскоре никто друг друга уже не слушал, зато все одновременно что-то рассказывали, смеялись, вспоминали, доказывали, требовали поверить, короче – развлекались.

Кое-кто даже пытался танцевать, осваивая иномирную тарантеллу, продемонстрированную Кельсом.

Кажется, это я его упросила, а он согласился. В конце концов все разговоры свелись к сравнительному анализу «а у нас – а у них» и патриотическим выводам, что дома лучше.

По очередному кругу пришлось рассказать о наших приключениях тем, кто пока не слышал этой захватывающей истории, и демонстрировать Говрюшку, который еще надлежало вернуть в университет. Были желающие убедиться в функциональных способностях приборчика немедленно, и обязательно на животных. Еле уговорили экспериментаторов отложить это на потом, ибо гоняться по дворцу за кошками было глупо и недостойно.

А остальные животные находились в конюшне или комнатах монарха, который держал пару охотничьих собак. Потом мы с девчонками обсудили завтрашний день, наряды, прически, что-то еще…

Я сама не поняла, когда заговорила с Вилдой… или она со мной. Мы сидели с ней на полу у пылающего камина и шептались о нашем, о женском, то есть о мужиках. Получилось вполне душевно и с пьяными откровениями.

– Так ты королева, – не то спросила, не то себя убеждала Вилда.

– Аха… королева… Мое Величество… Алфея Темсарская тире Сарториус. А это мой муж, – махнула в сторону, не глядя, – король Канис.

– Почему Канис? – нахмурилась Вилда. – Он же это… волф… э-э… волк!

– Спроси у него… – Ну не знаю я, почему он выбрал именно это имя, а, например, не Лопарис, Номернабис или Арамис! – Я все равно мужа так не зову. Он Во-о-о-льф. Так?

– Так, – кивнула она. – Он хороший… но подлец! Забыл меня совсем…

– Забыл, – согласилась с ней.

Зачем же отрицать очевидное? – Но только через десть лет.

– Десять… Я перестала вспоминать о нем раньше, – самокритично заявила Вилда.

– У тебя был повод… ты пропала, – протянула фужер, дзынькнула. – За нас!

– За нас! – Выпили, совсем по чуть-чуть, по глоточку. – Ты меня не бойся, – прошептала Вилда еще тише, почти коснувшись моей головы. – Я его не очень сильно люблю… волка… – глаза ее собрались в кучку от напряженной умственной деятельности, – Вольфа.