Онлайн-библиотека книг
Похоже, «Закон притяжения» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
– Вот, – в дверь, следом за ней протиснулась Ванесса, держа в руках огромную корзину с… подснежниками, – принесли…
Все дружно ахнули, глядя на это великолепие. Даже парикмахерша-маньяк отпустила мои волосы, любуясь нежными цветами.
– Настоящие, – пролепетала Хлоя, едва касаясь лепестков пальцами. – Откуда это?
– От Жозефины, – призналась я, размышляя: радоваться такому подарку или негодовать? – Я с ней пошутила, а она… Охлореть…
– Ну-ка, ну-ка, – оживилась Хлоя, – расскажи, чего ты там бедной Жозефине наговорила?
– Бедной… – буркнула недовольно.
– Ты что, сказок в детстве перечитала? – хмыкнула Леда. – Додуматься до такого… Подснежники!
– Ваше Высочество, – влезла в наш разговор парикмахерша, – как вы смотрите на то, чтобы украсить этими прекрасными цветами прическу? Мне за всю жизнь еще ни разу не доводилось украшать невест подснежниками! Да и не только невест.
– Точно! – воскликнула Селена. – Я подшаманю сейчас, чтобы они не завяли, и ты будешь просто великолепна!
– Ладно, – неуверенно согласилась я, – раз вы считаете, что будет хорошо…
– Будет замечательно! – уже вовсю разошлась Ленка. – А мне можно один цветочек в прическу?
– И нам! – подхватили ее идею остальные подруги.
– Это будет очень стильно, – с профессиональной гордостью заявила парикмахерша. – Сейчас я украшу голову невесты, а потом займусь подружками. Присаживайтесь, леди!
Подснежники в моих черных волосах смотрелись бесподобно. Даже мне понравилось. А что уж говорить о девчонках. Они разве что не пищали от восторга.
– Только я никак не могу понять, – заявила Леда, разглядывая свое отражение, – где Жозефина умудрилась раздобыть такое количество цветов? Сейчас же не сезон.
– Так спросить ее надо, – отозвалась Ванесса. – Сейчас позову ее к нам, и мы все узнаем из первых рук.
Она отправилась разыскивать так поразившую нас Сороку, а я стала обряжаться в платье, пока было время. Мне не хотелось, чтобы Жозефина видела меня полусобранной.
Платье, если его можно было так назвать, было поистине верхом высокого искусства. Все, что находилось выше пояса, еще могло называться платьем.
