Закон Севера

Когда же выход есть, умирать просто глупо…

В общем, пока я вычерпывал воду из лодки, этими кругами-волнами ее таки прибило к берегу. Однообразная работа, которую к тому же необходимо выполнять быстро, превращает человека в некое подобие механизма. Вот я и работал помпой, не обращая внимания ни на что, пока не пришел в себя от удара килем о дно. Словно раненый тюлень, посудина, спасшая мне жизнь, устало завалилась набок.

– А киль-то у тебя все же есть, – произнес я, выпрыгивая на пологий берег. – Прощай, старушка.

И еще сто лет тебе не тонуть.

Наверно, так разговаривали кавалеристы с умирающим конем, который вынес их с поля боя. Кто-то скажет: тронулся мужик, с автоматами, лодками и ножами разговаривает. Пусть говорят. Я-то точно знаю, что доброе слово приятно и кошке, и неодушевленному предмету, который помог тебе в трудную минуту. Благодарность – это тоже искусство, почему-то в наше время доступное немногим…

Берег, на котором я высадился, зарос тем же кустарником, что и противоположный, с которого я начал свое малоприятное путешествие по Останкинскому озеру.

За довольно широкой полосой кустов, которые сплелись побегами в непроходимую стену, виднелись корявые вершины лысых деревьев-мутантов.

Заросли были еще гуще, чем на том берегу, и прорубаться сквозь них решительно не хотелось. И как Сталк сквозь них прошел – непонятно. Ни намека на проход… В задумчивости я почесал давно не бритый подбородок. Если так дальше пойдет, то в скором времени я обзаведусь бородой, напоминающей лес после бомбежки, – как известно, на шрамах волосы растут неважно…

Пока я глубокомысленно чесался, мой взгляд рассеянно блуждал по берегу… и вдруг в процессе этого блуждания зацепился за нечто интересное.

Как известно, наш брат снайпер имеет привычку автоматически фиксировать нетипичные изменения на местности, которые могут выдать замаскированного противника. Вот и сейчас куча строительного мусора, небрежно наваленная неподалеку, была явно рукотворного происхождения. Или все-таки лапотворного? Все никак не могу определиться, к кому ближе трупоеды – к людям или к зверям. По мне, так нео – если их немного обтесать, конечно, – фактически люди и есть. Только сильно мохнатые и мордой на гориллу похожие. Но такие и в моем мире встречаются довольно часто. А вот трупоеды – отдельный вопрос. По повадкам они такие же подлые, как и люди. И на морду, пожалуй, более на людей похожи, чем нео. И волосатость у них не такая ярко выраженная, как у «новых людей».