И подозреваю, что вовсе не мой авторитет убийцы местного маньяка был тому причиной, а кольцо «эфки», торчащее из разгрузки. Я заметил, что вождь нео пару раз прицельно скользнул по нему взглядом. Стало быть, знает не только про «пистоли». Это хорошо. Как говорил один очень умный, но плохо кончивший гангстер, убеждать оппонента лучше одновременно добрым словом, пистолетом и гранатой. Дословно не помню, но как-то так.
И еще. Данила говорил о том, что нео обложили Кремль. Получается, что после моего ухода он вернулся вместе с Настей и Фыфом и помог кремлевским снять осаду.
Молодец парень! И после этих знаменательных событий минуло всего трое суток! А у меня дома прошло почти полтора года, за которые было столько всего… Так, ладно, не будем о грустном. В общем, сиди, Снайпер, осваивайся, выкачивай из вождя инфу и попутно учись использовать вшей вместо жевательной резинки.
– Ты сказал, что твой путь – это путь клинка, – наконец сказал Рренг, не найдя больше закуски в своих патлах, – И я согласен.
Воин должен воевать, а не говорить. Ты получишь все, что нужно воину. Но я вижу печаль в глазах Снара. Она мне знакома. Снар в первый раз съел любимую бабу?
– Чего? – вырвалось у меня. От неожиданности ничего восточно-витиеватого в голову не пришло.
Рренг озадаченно уставился на меня.
– Странно ты сказал, – произнес он. – Так, будто в твоем племени не едят баб.
Я хотел было сказать, что в моем племени чаще бывает наоборот, из-за чего порой мужики не выдерживают, плюют на семейную жизнь и уходят куда подальше.
Например, в другие миры. Но сказал другое:
– А… их нужно есть?
– Что еще с ними делать? – пожал плечами Рренг. – Даже лучшие из них часто становятся непослушными. И когда тебе надоест ее бить, лучше такую бабу продать или обменять. Но кто купит или поменяет на что-то хорошее сварливую бабу? Тогда приходится ее есть, а от этого иногда бывает грустно.
Вождь нео вздохнул. Добрейшей души гамадрил. Наверно, ел свою первую любовь и плакал.
– Я понимаю, – продолжил он, глядя на темное небо, нависшее над развалинами. – После этого не хочется говорить. Но если съел одну, надо быстро найти другую.
И вдруг взревел дурным голосом:
– Ррррут, иди сюда!
От такого рева все нео, которые были на площади, присели. Кроме воинов, разумеется, и глухого деда. Тот продолжал колдовать над жарким. Тело на вертеле наконец перестало дергаться за счет постлетальных нервных импульсов и изрядно нагрелось.
