— Да, да, писали, — подхватил тот. И уставился на Степанова. — Разве нет?
— Писал. Заявление. Да, — цедя по слову, ответил Степанов и отвел взгляд в сторону.
— У нас есть по этому поводу информация, — повторил Воронов.
И неожиданно пошел вперед, прямо на хозяина квартиры, и едва не наступил ему на босые ноги грубыми подошвами осенних ботинок. И тут же пояснил, как будто со смущением и извиняясь:
— Простите, но неудобно как-то говорить о таких вещах на лестничной площадке. Так ведь?
Степанов поддался, отступил.
Но лишь на пару метров. Дальше прихожей он их пускать не собирался, сообразили Воронов с Сергеевым, переглянувшись.
— Не пригласите внутрь? — с надеждой спросил Глеб и втянул носом воздух, безошибочно угадав запах жарившейся курицы. — Готовите? Вкусно пахнет! Да вы просто кулинар, Олег Иванович!
— Что за информация? — снова повторил Степанов и стиснул зубы, краснота на его щеках сменилась бледностью.
— Дело в том, что нашелся Богданов Александр. Помните такого? — назвал Воронов.
А Сергеев тут же, решив позлить безукоризненного симпатягу, добавил:
— Друг ваш и, так сказать, соперник, в одном лице.
— Нашелся? Живой?
Степанов внезапно закашлялся. Громко, неубедительно, фальшиво. Воронову с Сергеевым даже показалось, что кашлем этим он просто старается завуалировать какой-то посторонний звук из недр квартиры. Какой-то то ли всхлип, то ли стон.
— Живой, живой, не беспокойтесь, — громко крикнул Воронов, чтобы тот, кто слабо стонет в квартире, его услышать мог.
"
"— Чего вы орете? — разозлился Степанов Олег Иванович, сразу перестав быть симпатичным, черты лица заострились, губы вытянулись в тонкую линию. — Живой и живой! Мне до него дела нет! О его пропаже я заявление не писал. Это Арине надо, а не мне.
— Арина знает, — кивнул ему Воронов и потеснился, чтобы выпустить вперед Глеба.
— Богданов мало того что нашелся, он явился ко мне с заявлением, — сразу вступил в игру Глеб.
Он вдруг поймал себя на мысли, что получает удовольствие от того, что оттягивает сообщение главной новости.
Что заставляет нервничать этого лощеного симпатичного мужика, который и прежде его жутко раздражал. Еще когда он его подозревал и считал причастным к исчезновению его жены.
А ведь не ошибся, елки-палки! Этот жук и впрямь причастен. Режиссер, мать его…
— С заявлением? — Брови Степанова полезли вверх. — С каким заявлением?
— Он утверждает, что убил вашу жену.
